Книга Пожарский 3, страница 83 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Я сотворил себе порцию-дубль, мы легко чокнулись бокалами, над полем пошёл тонкий хрустальный звон.

— Красиво, — оценила бабушка. — Догадываешься, зачем я пришла?

— Предупредить, что зима будет тяжёлой?

— Не только. Тебе кто сказал?

— Горыныч предположил, на основании косвенных данных. Слышали про вулкан.

— Молодец, Тишка, похвали его там от меня.

— Мы предполагали, что придёт год без лета.

— Семь.

— Семь лет⁈

— Ну… До сих пор ведь извергается, мерзавец, — бабуля покачала бокал, любуясь игрой света в гранях и розовом вине. — Последние годы будут полегче, но первые три — лета не будет, не ждите. Слякоть, залётный снег, заморозки весь июнь и август, хмарь. И я, как ты понимаешь, не очень смогу помочь. Не тот это холод, которым я с лёгкостью управлять могу. Если только наоборот, сильнее заморозить…

— А ведь ты можешь помочь, бабуль. Я об этом думал, сам к тебе лететь хотел, да ты меня опередила.

Умила отпила из бокала и задумчиво поставила его на ледяной столик:

— Говори.

ПЛАНЫ ВЫЖИТЬ

— Скажи-ка, бабуль, не перевелись ли ещё воздушные элементали? Судя по северному сиянию, кое-кто у полюсов ещё играет?

— Ох, что ты задумал! — бабушка засмеялась. — Они ж вьюны, каких мало! Удержишь ли? Я остаться, чтоб приглядывать, не смогу, вокруг меня сразу холод концентрироваться начнёт, только хуже сделаем.

— Должен удержать. Но ты уж, со своей стороны, воспитательную беседу проведи, пожалей нас, убогих, а?

Умила засмеялась и приобняла меня, на мгновение превратившись из аватара зимы в добрую и уютную бабушку.

— Для кого ещё и стараться-то, как не для своих? Ладно уж, посмотрю по северам, подберу кого-нибудь посмышлёнее. К Масленице жди, буду. А ты постарайся к тому времени, побольше архимажеский порожек-то перерасти, а то расфыркается твой элементаль да умчит на свой полюс. Ну, спасибо за угощение. Прощевай, внучек.

— До свидания, бабуля.

«Ну, теперь у нас есть шанс пережить голод!» — Кузьма, скромно висевший на воротнике фибулой, принял человеческий вид:

— Однако, сильна бабуля! Глянь, какую красоту тебе оставила.

— Чего не вышел поздороваться-то?

— Да что-то я стесняюсь… И вообще… Вдруг возьмёт да передумает внуком меня звать?

— Да ну!

— Ну да. Детский комплекс у меня, можешь считать.

— Это что ещё за зверь?

— Ха! Модная штука…

Кузя в общих чертах рассказал мне про психологические заморочки. Что только люди на свою голову не придумают, скажу я вам.

— Мда-а-а, сынок. Комплексами маяться будем, когда от безделья ничего выдумать не сможем, кроме как в потолок плевать. Пошли, время уже. Даром ли бабуля про показатели намекнула. Маловато пока будет.

— Маловато, — согласился Кузьма. — Пошли.

По поводу подрастания в показателях, у меня были обширные, хоть и довольно прямолинейные планы. Понятное дело, что при наличии магини-целительницы Юли Ирину мы почти и беспокоить перестали, однако мелькавшие на хозяйственном дворе весёлые бабёнки очень быстро прознали от прислуги и Ириных помощниц, что жена главного управляющего — как раз по женской части докторша, и потянулись к ней длинным поездом. Естественно, как только началось вокруг неё движение, слухи поползли и начали шириться. Мы быстренько определили под больничку один из флигелей, перетащили порталом из московского дома оборудование, и дело пошло.