Онлайн книга «Пожарский 1»
|
Можно было бы и вообще ни к кому не примыкать, но... Остаться самому по себе в мешанине противостоящих кланов... Перспектива не особо радужная. Через два столика от меня сидели девчонки лет по семнадцать. Ножки в прозрачных чулочках, юбки-голожопки, кофточки – сиськи навыворот. Глазками в мужиков стреляют. Увидели, что я смотрю, захихикали, начали перешёптываться. Ах ты ж... Хорошо, скатерти тут длинные. Помнить надо, что тело молодое, а то я уж отвык, чтоб вот так, на полщелчка вставал. Девчонки, поняв, что я не собираюсь завязывать знакомства, как-то немного разочаровались, но мне, извините, не до них пока. НЕ ОДИН К дому я подходил с чувством приятной сытости. Критически оглядел фасад. Надо будет выяснить, как мастеров нанять, чтоб в приличный вид привели. Открыл дверь... и нос к носу столкнулся с мелкой остроносой девчонкой лет восьми. Девчонка вытаращила на меня глаза, взвизгнула и опрометью побежала вглубь дома с криком: — Деда! Деда! Он вернулся!!! Интересно. И что за «деда» такой? Ничего пока не происходило. Я пожал плечами и пошёл на кухню – как минимум, надо проверить, как моё богатое хозяйство поживает: плитка измерительная и коробушечка с камушками. Всё оказалось на месте, как я оставлял. Я пристроил рядком на стол бумажную торбу с деньгами и тут услышал торопливые шаги. Первые – девчоночьи, мелкие, дробные, и вторые – тяжёлые, слегка шаркающие. Мелкая пигалица влетела в кухню первой и пискнула: — Он тут! — Не «он тут», а «здравствуй, Дмитрий Михайлович»! – суровым, максимально низким голосом сказал я. — Ой! Э-э-э... здравствуйте, Дмитрий Михайлович. Я невольно обернулся. Нет, позади никого. Чего это «здравствуйте»? Ладно, разберёмся. В кухню, со всей возможной для хромца скоростью, вбежал рослый, совершенно седой дед. — Митька! Живой! Он кинулся ко мне с такой искренней радостью, аж сердце защемило. Была, значит, хоть одна живая душа, которая за внука моего переживала. Спасибо, дед. Мы обнялись, и тут взгляд старика упал на раскрытую суму с деньгами. — Дом продал? – ахнул он. – Как же ты будешь, Митя? Стыдоба, князю по чужим углам скитаться... — Не тревожься, дед. Дом не продал и не продам. Схрон праде́дов нашёл, глянь сюда, – я откинул крышку коробушки, и дед ахнул повторно: — Митя! С такими деньжищами, глядишь, и имение у кредиторов отбить сумеем, а? — Знать бы точно, сколько мы им должны. — Так я тебе точно скажу, бумаги-то все у нас во флигеле лежат. Обожди, я принесу! А ты, Стешка, дуй до садика да мою походную табуретку притащи. Пулей! Девчонка метнулась обратно в коридор, звонко шлёпая сандаликами. И вернулась она тоже первая, торжественно поставила у стола раскладной табурет с тряпочным сиденьем, чинно села на него, уставившись на меня настороженным котёнком. — Дмитрий Михалыч... — Ну, говори. — А чего вы деду называете не «Пахом», как раньше, а просто «дед»? — Давай ответ за ответ? – Стешка мелко закивала. – Скажи тогда, почему ты, Стеша, со мной так говоришь, словно меня много? Мелкая от удивления раскрыла рот: — Так ведь это так положено! Вежливо... Ага... — Тогда вот тебе мой ответ. Я в больнице не просто так лежал. Доктор уж думал – всё, помру. — Ой!.. — Да, такие дела. А когда долго без памяти лежишь, потом не всё враз вспоминается. |