Книга Не все НПС попадают 2, страница 3 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Подсказать что-то? — буфетчица, видя его терзания, решила прийти на помощь.

— Д-да, наверное. Вы не знаете, что бы такое взять в игру, чтобы оно сохранило вкус и вид?

Вопрос буфетчицу не смутил — видать, предположение о том, что не всякую пищу и не везде игра пропускает, оказалось правильным.

— А какая именно локация?

— Серое фэнтези. Русалки, лешие, баба Яга.

— М-хм… — она порылась в витрине со своей стороны, переставляя торты и пирожные в прозрачных контейнерах, спросила приглушённо, — На большую компанию? Или на двоих-троих?

— На двоих. Сильно большой не надо.

— М-гм… О! — она вынырнула над прилавком, слегка раскрасневшись, — Вот этот рекомендую. В стиле, и очень вкусный. Или вот, под каравай, с розами.

Но Петьке однозначно понравился первый тортик, сделанный в виде теремка, с крошечным леденцовым петушком на маленькой башенке.

— Давайте вот этот! Спасибо.

Яна встретила его с радостью, умилилась тортику, кинулась накрывать на стол, расправлять свежую узорную скатерть. Он подумал, что, может быть, отяжелеет после еды, подошёл к ней сзади и поцеловал в шею, поднимаясь от ключицы до ушка. Прошептал:

— Я есть не хочу. Я тебя хочу.

Она смутилась и обрадовалась. Толстый чёрный кот, обычно изображавший пыжиковую шапку на полочке у входной двери так искусно, что ему, как правило, удавалось остаться незамеченным, сидел в этот раз у печки и пристально следил за ними янтарными глазами. Яна погрозила ему пальцем и потянула Петьку за руку:

— Пойдём в другую комнату, а то я его стесняюсь.

Что это была за комната и что за дом, в котором она находилась, Петька не знал, да и не хотел знать, но была она чистой и просторной. А самое сейчас главное — в ней была широкая кровать, покрытая периной и заправленная белыми простынями с широкими кружевными подзорами. И целая гора подушек, мал мала меньше. И пёстрое лоскутное одеяло. Но всё это было вторично, а вот кровать — кровать была важна в первую очередь.

А ещё там были стулья, на которые можно было бы сложить одежду, но, честно сказать, в тот момент он совсем не думал об этом, и все их наряды оказались раскиданы вперемешку прямо по полу.

Они любили друг друга страстно, словно не виделись целую вечность, а не каких-то два дня, а потом отдыхали на белых прохладных простынях. Он смотрел на неё и думал, как это всё хорошо сочетается в ней — медово-золотистые волосы, яркие зелёные глаза и очень светлая, нежная, словно светящаяся изнутри кожа. Он почувствовал, что начинает задрёмывать, подумал, что это, наверное, будет невежливо и спросил:

— Янусь, а чаю крепкого нельзя ли налить?

— Ой, а пойдём я тебе сбитня налью? У меня сегодня бодрященький, а?

Напиток оказался вкусным, с крепким ароматом пряностей, в которых он никогда не был особенно силён — но пахло приятно и реально бодрило.

— Я немного на крыльце посижу, — предупредил он Ягу, вышел и прикрыл за собой дверь — мало ли, налетит ещё мошкара какая-нибудь. Кошак выскочил за ним следом.

— Садись, друг! — Петька радушно хлопнул по верхней площадке крыльца рядом с собой, — Угостить тебя, жаль, нечем. Сбитень ты вряд ли будешь?

Кот фыркнул, соглашаясь, что такое коты не очень, улёгся рядом в позе сфинкса и глухо фоново заурчал.

Петька прихлёбывал из кружки, наслаждаясь покоем и тишиной — величественной, глухой, дремучей тишиной этого места. И всё ему нравилось: и ропот ветра в кронах, и огромные как горох звёзды, и тёплый урчащий кот под боком. Со стороны дальней прогалины заухали совы, и кот насторожил уши.