Книга Маша и Медведь 3, страница 15 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Через десять минут, в точности, как было обещано, загудел лифт. Из лифта вышли двое мужчин в полицейской форме. Увидели они перед собой иллюзию пьяненького, но весьма солидного дядечки, настойчиво названивающего в дверь нашей квартиры. Один полицейский «принял» дебошира, второй позвонил в дверной звонок. Я вышла на площадку, внушила служителям порядка, что они сопроводили некоего профессора этажом ниже и водворили его в его собственное жилище, после чего подписала протокол (вполне настоящий) и отказ от претензий.

— Барышня, вы позволите воспользоваться вашим телефонным аппаратом для связи с участком? — взял под козырёк тот, что с протоколом.

— Да, пожалуйста, — я пошла показать, где стоит телефон, продолжая держать обоих под частичным внушением. — Скажите, не пора ли вам на обед? Вы вообще обедаете?

— Рановато, конечно. Однако ж, если принять во внимание, что мы на час раньше сегодня вышли…

— Попросите разрешения заехать… куда вы там обычно заезжаете?

— В пельменную.

— Ну, вот. Попросите убедительно.

В ПОИСКАХ ЛУЧШЕГО РЕШЕНИЯ

Дежурная полицейской конторы, судя по интонациям, доносящимся из трубки, не очень была рада нарушению графика, однако приняла, что экипаж едет на обед.

— Всё, теперь быстро вниз! — скомандовала я. — Открыть вашу будку и ждать дальнейших распоряжений.

На первом этаже к нам присоединился Баграр и девочки. Мне снаружи наведённой тени тоже было их не видно, но я чётко отслеживала следы на дорожках, присыпанных свежим снежком. Так, загрузились все. Радует, что внутри чисто и тепло.

— Я в кабину, — сказала я в пространство фургона. — Маруся, пошли со мной, подсказывать будешь. Остальных прошу сидеть тихо, как тронемся, тень снять и не отсвечивать, — и полицейскому: — Вы ничего не видели и не слышали, закрывайте. А задние двери кабины, наоборот, откройте.

— И окошко между сиденьями, — сказало пространство рядом со мной Марусиным голосом.

Я подняла маленький вихрь, пробежавшийся туда-сюда по дорожке и уничтоживший все следы. Мы с Марусей забрались в кабину на второй ряд сидений — она по-прежнему под тенью — и оказались в отгороженном сеткой и стеклом пространстве. Полицейские сидели как примороженные.

— Марусь, выходи. Без всплесков поедем, на микродозах внушения. Где эта ваша пельменная? Далеко? — спросила я в открытое сдвижное окошко.

— Квартала четыре будет.

— Погоди, — Маруся проявилась, покусывая губу. — Из дома на полицейской машине уйти — идея хорошая. А ехать хоть бы до Рязани — потеряют ведь их, искать начнут.

— Тогда докуда?

— Послушайте, любезный, — в свою очередь спросила в окошко Маруся, — а есть ли в городе фирма, занимающаяся перевозками грузов из города в город?

— Как не бывать? И даже не одна. Транспортная компания Чеснокова, к примеру. В нарушениях замечаются крайне редко.

— Адрес знаете?

— Как не знать? По службе наведываться приходилось.

— Вот туда и поедем.

Через полчаса мы добрались до предместий, в которых жилые дома выглядели совсем простыми четырёхэтажными коробками, перемежающимися обширными территориями, огороженными разномастными заборами — от наборных бетонных до простейших дощатых. Вывески в основном были мелковаты, но иногда я успевала разглядеть названия. В основном здесь базировались тресты да товарищества строительного или индустриального свойства.