Онлайн книга «Маша и Медведь 3»
|
Вошёл человек с маленьким серебряным подносом и подал Анне Павловне какую-то небольшую сложенную записку. Пока она читала, Аня собралась с духом и решила, что — вот сейчас! — Зови! — кивнула императрица. Слуга поспешно ушёл. — Государыня, — комкая салфетку начала Аня, — я хотела просить… — Минуту, милая, сейчас мы решим ещё один вопрос — и после уж просьбы. Двери распахнулись: — Есаул седьмого специального казачьего полка, Савелий Погребенько! Все слова застряли у Ани в горле. ДЕПЕША Как оно вышло-то Депеша с высочайшим повелением догнала транспортный дирижабль на Новосибирской пересадочной станции. Строгий жандармский поручик заглянул в пассажирский отсек, в котором от поднимающихся испарений курить стало вдвойне опасно. Поморщился: — Есаул Погребенько — кто⁈ — А тебе он, мил человек, зачем? — сразу приподнялось с разваленных по полу сидоров и шинелей несколько казаков. — Велено срочно развернуть на Омск. Да где ж он? Отправку задерживаем! — А и не задерживай, — не вполне трезво откликнулся кто-то. — Пущай домой летит. Законный отпуск у человека. — Скажи там: нету! — насмешливо посоветовали из другого угла. — Вы мне… разговорчики тут разговаривать! Коменданта станции позвать, что ли, чтоб вас всех в холодную поместили, пока проспитесь⁈ Это ж надо так ухрючиться! — А и вызывай! — начал входить в раж ещё один голос. — Ишь ты! Не нравится ему! — А ты понимаешь, — пулемётчик Петя поднялся во весь свой невысокий, но очень гордый рост, и шагнул к жандармам, которых было то четверо, а то, почему-то, шестеро, и слегка качнулся: — горе у человека⁈ Понимаешь — нет⁈ Невесту отобрали! — Петя потряс кулаком. — Неровня, говорят! Ты — как? Не запил бы?.. — Петька вдруг из агрессивного настроения переключился в философски-горестное: — Ну и всё, — он трагически развёл руками. — Был человек — и нету… Жандармский поручик в отчаянии схватился за голову: — Братцы! Да у меня ж высочайшее повеление! К завтрашнему утру доставить в императорский дворец… Казаки переглянулись. — Повеление покажь! — нетрезво потребовал Петька. — Да едрит вашу налево! — поручик затрясшимися руками полез в болтающуюся на боку ташку*, выдернул бумагу: — Смотри! *Ташка — плоская полевая сумка, планшетка. — Ты глянь — натурально, императрица! — восхитился Петька и на полнейшем автомате встал прямее. — Ну, раз государыня простит, тогда мы не в претензии. Вот он, — оказалось, есаул лежал чуть не под ногами у капитана, положив голову на свой походный сидор. — Мать твою, здоров-то как! — почесал в затылке один из жандармов. — Что, взяли? Матерящиеся жандармы выволокли вяло сопротивляющееся тело есаула из транспортного дирижабля и с грехом пополам погрузили в дежурную машину с будкой. — Слышь, Роман Евгеньич, — испуганно сказал пожилой, — что-то он, кажись, синеет. — Да ** твою налево! Мне ещё трупа геройского не хватало! — поручик хлопнул в стекло, отделяющее будку от кабины и заорал: — В госпиталь гони! Живо!!! Запугивая всех встречных высочайшим повелением, им удалось добиться практически молниеносной реакции. Есаула накололи какими-то препаратами, облепили приборами и поместили под капельницу. — Ну всё, опоздали мы на поезд, — наблюдая за врачебной суетой, резюмировал пожилой жандарм. — Что делать будем, Евгеньич? |