Книга Маша без медведя 2, страница 68 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Мы снова вышли в комнату с креслами — я всё же боялась, что колдун раскусит мои приготовления и тоже выкинет что-нибудь в ответ.

Евстафий Ильич вынул из кармана небольшой круглый окатыш, каких на морском берегу миллионы, с просверленной посередине дыркой.

— Да уж, артефактеры тут на высоте, — проворчала я. — Шнурок покрепче дайте, чтобы сразу не перекусил.

Шнурком я примотала этот камень к риталидовой оправе.

— Ну, теперь быстро. Где ваш этот Валера, пусть два ведра прихватит, а дальше — чётко, делаем как я скажу.

Я изложила ювелиру план, и он посмотрел на меня как на сумасшедшую. Я развела руками:

— Другого выхода у нас нет.

Он прикрыл глаза:

— Господи, Твоя воля… Хорошо, пусть так.

ЛИШНИЙ ДУХ

Валера в элегантном костюме забежал в оббитую поролоном комнату, кинулся к ближнему баку со святой водой, зачерпнул полные вёдра, обливая ноги — и немедленно вылил их на прикованного Сергея. Мы бросились следом. Секундная заминка дала мне возможность наложить на тело обездвижение, но очевидно было, что надолго этого не хватит.

— Скорее, скорее!

Евстафий Ильич отстегнул цепи и с неожиданной для пожилого человека силой подхватил сына под мышки. Помощнику достались ноги. Они доволокли его до ванны (старинной бронзовой ванны на ножках в виде львиных лап) и кинули в воду, так что на поверхности осталось только лицо. Я едва успела всунуть Сергею в рот камень с просверленной дырочкой и застегнуть оправу на затылке. Рукава мгновенно намокли до плеч, но сейчас было не до этого.

— Воду, воду!

Евстафий Ильич уже втиснул сыну в угол рта носик воронки, а Валера щедро лил ему на голову святую воду. Со стороны выглядело так, словно мы решили окончательно закрыть вопрос и утопить несчастного парня. Его тело немедленно выгнулось дугой. Оправа начала съезжать, я перехватила её сильнее. Риталидовые шипы впились Сергею в щёки и мне в ладони. Колдун бился внутри, пытаясь найти другой выход, кроме оставленного мной. Ловушку почуял! Удары изнутри сделались такими сильными, что выстроенная мной блокада начала давать трещины.

Не хватает, не хватает энергии!

Я отчаянно запела:

— Окра-асился ме-есяц багря-а-анцем,

Где волны бушу-уют у ска-а-ал!.. —

Настроенные вороночки-сборщики маны вздрогнули и подросли. Вливающийся ручеёк энергии пошёл плотнее.

Всё на усиление, по максимуму!!! —

вдох —

ПО-О-Е-Е-ЕДЕМ КРАСО-О-ОТКА КАТА-А-А-А-АТЬСЯ —

ДАВНО Я ТЕБЯ-А-А ПОДЖИДА-А-АЛ!

Мужики завыли все трое (и где-то на внутреннем плане — четвёртый, совсем нечеловечьи), зазвенели лопнувшие стёкла, но в ожерелье по отлаженным каналам хлынул сносящий всё поток маны!

Сергей вдруг обмяк и откинулся назад, гулко стукнувшись затылком о край ванны. Камень выпал у него изо рта и повис на измочаленном ремешке. По серой поверхности растекались чёрные разводы.

Ноги у меня тряслись, я упала на колени, цепляясь за бронзовые борта. Цепляться получалось плохо, потому что руки тоже тряслись.

— Жив? — голос звучал отвратительно хрипло, и я откашлялась. — Сергей, жив? Я ж вижу.

— Господи, — прошептал он, — как хорошо быть в своей голове одному…

Дальше всё было очень сумбурно.

Я так устала, что легла прямо там, свернувшись клубочком у бронзовых львиных ножек. Хозяин с помощником суетились, помогая Сергею выбраться из ванны. Вокруг плескала святая вода, и от этого было хорошо…