Книга Маша без медведя 2, страница 56 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

За стол мы сели, словно переговорщики.

— Итак, барышни? — подозрительно спросила Голицына.

— Наши условия, — адвокатским голосом ответила Маруся. — Мы возьмём эти комплекты во временное пользование в качестве одолжения до окончания масленичных торжеств. По окончании этого срока предметы будут возвращены либо статус их пересмотрен по взаимной договорённости.

Баба Дуня победно потёрла ручки:

— Я же говорила — деловая! Пусть будет так. До Масленицы.

— Марусь, чего она так обрадовалась? — спросила я, когда мы проводили очередную партию женихов.

— Мы обещали к Масленице дать окончательный ответ. Поскольку никто в нашем положении, находясь в здравом уме, такими предложениями не разбрасывается, бабушка полагает, что это будет согласие. А три месяца отсрочки — это мы как бы держим марку и набиваем себе цену.

— Вроде как, выторговываем лучшие для себя условия?

— Конечно. Похоже, бабушке такая стратегия вполне по душе, и наши действия она одобряет. Кроме того, этим договором мы как бы отодвигаем других претендентов, понимаешь? Подчёркиваем статус Голицыных как предпочтительных кавалеров.

Сколько сложностей, сферы небесные…

Всё свободное время этого дня мы потратили на постановку манонакопительных воронок на каждый камушек. Работали теперь уже вдвоём. Наверное, как наставник я не очень правильно себя веду — я, конечно, припоминаю, как меня учили, стараюсь сперва простое брать, а потом уж посложнее, но иногда требуется что-то срочное — и мы, наплевав на правила, включаем сложные формулы в свою «программу». Может быть, Маруся не до конца понимает механику процесса, но делает правильно. Ничего, со временем разберётся.

Я параллельно ставила экранирующие щиты — чтобы ни один вражеский пылесос не мог засечь нашу «зарядную станцию». Обработали в первую очередь оба колье и оба браслета. Тем же вечером слетали на речной островок, пели там два часа, пока Маруся не сказала:

— Тебе не кажется, что камни начали переливаться немного по-другому?

— Во-о-от! — обрадовалась я. — Это ещё не предел, но уже хороший показатель! Теперь давай прямо тут попробуем сменить риталид на камешки, если вдруг не пойдёт, река тебя поддержит.

— Которое надевать?

— Сразу всё давай! Одно не справится, точно тебе говорю.

— Буду я как любимая жена падишаха, — проворчала Маруся.

— Ах, жаль, что никто этого не увидит, — картинно закатила глаза я.

Мы похихикали и обрядили Марусю в драгоценности.

— Главное, под платье заправляй, к коже. Можно одно назад развернуть, на спину, если на горло давить не будет.

— Нет, неудобно получается. Уж лучше вперёд.

— Теперь риталид аккуратненько снимаем…

Мы обе затаили дыхание. Маруся отдала мне оправу и замерла, прислушиваясь к ощущениям. Я наблюдала за её ментальным полем, боясь появления новых трещин или истончения заживлённых областей. Но ничего откровенно страшного не случилось.

— Как будто костыли убрали, — сказала вдруг Маруся. — Знаешь, я в детстве сильно ногу ломала, долго ходила в гипсе и на костылях. Так потом, когда их убираешь и гипс снимают, также страшновато.

— Ну, это ничего. Ты, главное, сейчас не переусердствуй. Следи за своей реакцией на нагрузки. Если что, сразу говори о странных ощущениях, особенно о неприятных.

Меня радовало, что Маруся не падала в обморок, ноги у неё не подкашивались от слабости, не накатывали никакие панические атаки. В общем — почти всё на «не». А отдельная неуверенность сгладится. И её аналогия с костылями тоже была правильная. Только слишком оптимистичная. Пока вместо костылей болящей выдали тросточку. Но камешки справлялись, это радовало. Значит, оправу я могу забрать себе.