Книга Маша без медведя 2, страница 118 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Мы ставим воронки, — подняла палец я, — я одна не справлюсь.

— Хорошо, мы ставим воронки. Остальные пришивают. Надо только полосу ткани и разметить по цветам. Пошли обратно в кастелянную.

— Зачем?

— Ткань сразу попросим.

Наталья Дмитриевна увидела нас и насторожилась. Но Маруся так убедительно развернула ей идею, что кастелянша окончательно уверилась в благородности нашего начинания и выдала нам пять метров белой ткани примерно полотенечной ширины, удобно разбитой на клеточки (канва называется), которую гимназия закупала как раз для занятий рукоделиями. Красота!

В отделении мы нашли Шурочку и объяснили ей свою идею.

— А к какому числу надо нарисовать?

— Шура! Надо ещё вчера!

— Так что же вы молчали⁈ А какие цвета есть?

— Не знаю, — чувствуя себя довольно по-дурацки, развела руками я, — сейчас Ефимыч принесёт, посмотрим.

Шура укоризненно покачала головой.

— Давайте вашу ткань, я хоть пока буквы набросаю.

Они с Соней удалились в учебку, и тут пришёл Ефимыч с первым кулём.

— Кому тут бус⁈ Принимайте!

— Давайте сразу в класс! — я торопливо распахнула двери.

И началась практически ярмарка. Девчонки налетели на блестящее практически как сороки. Ахали, раскладывали кульки по размерам и цветам. Учитывая, что каникулярное безделье до некоторой степени всем надоело, учебка набилась битком. И чем дальше носил Ефимыч наши сокровища, тем больше комната становилась похожа на пещеру Аладдина, уставленную бумажными и полотняными пакетами с драгоценностями.

— Не успеем мы все бусины обработать, — мрачно покачала головой Маруся.

— Должны успеть. Шесть дней до воскресенья. По кулю в день. На двоих — уже по полкуля, — бодро пошутила я, вызвав ещё один скептический взгляд.

— Так, девочки, не растаскивайте! Системнее! — строго потребовала Шурочка. — Нам нужно определиться с гармонией и количеством материала!

Вот, такой подход мне нравится.

— Предлагаю пронумеровать пакетики, — сказала Ника. — И пользоваться легче будет, прямо по схеме пометим номера.

— Верно!

Немедленно составился комитет энтузиастов, переписавших все наличные бусины в особый листок.

— Ну вот, теперь и нам будет легче, — удовлетворённо кивнула Маруся, — обрабатываем номер — помечаем.

— Согласна.

— Девочки, помогите столы сдвинуть, неудобно на полу размечать! — раздался Шурин голос из гущи толпы.

— А они повторяются! — громко отметила Зиночка. — Смотрите, красных уже третья упаковка!

— А вот ещё, — откликнулась Рита, только на тех «10» написано, а на этих «8».

— А тут вообще «6»…

Шура оставила свою разметку и протиснулась к развалам:

— Так. Давайте самые крупные оставляем, остальные — отдельно ставьте. Если не хватит, будем из них фон собирать.

— Я смотрю, больше всего как раз шестёрок, — сказала Маруся.

— Вот с них мы и начнём, — мы кивнули друг другу. — Чего сидеть-то, правильно?

Мы взяли по кульку бесцветных бусин и потащили к себе в загорожку.

Бусины оказались собраны на нитки по сотне штук, и это было удобно: начинаешь с узелка и движешься по связке как по чёткам, до узелка. У меня на одну бусину уходило около двадцати секунд, у Маруси — побольше. Обработанные связки мы складывали в пустые ящики комодов, чтоб не путаться.

Я успела обработать две связки, когда была готова схема букв, это стало понятно из того, что спальня полностью опустела — все устремились в учебный класс. Мы тоже было сунулись, но пробиться к полотну не представилось никакой возможности — сорок человек облепили его, как муравьи сахарную ложку. Сидят, иголками тычут, и уже поют.