Книга КОМ-10 (Казачий Особый Механизированный, часть 10), страница 76 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Да и у меня тоже к ним пара вопросиков есть, — согласился я.

— А уж я-то как поговорить хочу, — заявил Сокол, поднимаясь грозной тучей, — особенно вон с тем жирным. Это у нас кто?

— Судя по регалиям, сам посол, — Дашков, весь прошлый день пробывший нетипично для себя смирным, снова заёрзал: — Господа, а можно с вами?

— Не можно, а нужно! — Серго поучительно поднял палец. — Потому что товарищество и дружба — это, брат, почти такая же великая вещь, как любовь.

— За это надо выпить, — Сокол сел и пристукнул своим бокалом: — Наливай!

Потом закричали «горько!» — кажется, наши девчонки. И мы, конечно, сразу подхватили. Египтяне не очень понимали, что происходит, нерешительно переглядывались и хлопали в ладоши, пока папа-фараон не начал орать вместе с нами, тут уж за ним все потянулись — дворцовый этикет-с, против государя не попрёшь.

В общем, про русскую делегацию мы вспомнили где-то через полчаса, когда все начали разбредаться по красиво обставленному саду с колоннами, пальмами, журчащими фонтанчиками и павлинами. Понятно, что кроме красоты там тоже были наготовлены столы с угощениями и повсюду сновали слуги-разносчики, а для удобства гостей были расставлены мраморные скамьи, радующие своей прохладой. Вот на одной из таких скамей в компании некой особы, бойко лопочущей и эмоционально жестикулирующей (при этом в руке у неё мелькал полупустой бокал с шампанским), мы и нашли нашего посла. Подходя, я подумал, что кабы не дело, ни за что не рискнул бы с такой дамочкой рядом стоять. Окатит за здорово живёшь — и стой потом, обтекай, слушай пардоны!

— Евгений Юрьич, если не ошибаюсь? — добавив металла в голос, спросил Сокол, заставив жиробасика слегка подпрыгнуть на лавочке.

— Д-да… — закрутил он головой, оглядываясь. Узнал! Шея покраснела, посол вскочил: — Ваше высочество!.. И… Э-э-э… господа, не имею чести быть представленным.

— А это кто с вами? — прокурорским тоном спросил Петя.

— Это? — Евгений Юрьевич почему-то забегал глазками. — Это жена французского посла.

— К вам, дамочка, вопросов не имеем. — кивнул Петя. — Идите, идите…

Посол было дёрнулся тоже, но был припечатан Соколом:

— А вас, господин посол, я попрошу остаться!

Ох и высказали мы послу всё, что думаем и о нём, и о том, как у них тут работа поставлена! Тот и потел, и бледнел, и краснел… Кто ж мог знать, что именно в этот момент, когда мы преподносили Евгению Юрьевичу своё «фи», в посольстве работала неожиданная внеплановая инспекция. Поэтому, когда дело дошло до хватания за грудки́и трясения посла, аки груши, нас довольно сильно удивил голос из пустоты:

— Господа, я попрошу вас всё же воздержаться от причинения физических увечий господину Лешкову. Он нам ещё понадобится для дачи показаний.

— В таком случае не смею вам препятствовать! — ответил нимало не смутившийся Сокол, и посла увели. По-моему, он больше был бы рад, чтобы Сокол его и дальше мордовал, потому что всё оглядывался и ноги у него тряслись.

— Не удивлюсь, — негромко сказал Петя, — если в деле выплывет как раз жена французского посла. Сдаётся мне, эта бабёнка ледащая приложила свою французскую ручонку к тому, чтобы на ситуацию, назревающую вокруг Джедефа и Мина, наше посольство совершенно закрыло глаза.

Глупо было бы спрашивать, имеют ли французы в Египте свой интерес. Раз сидят здесь — значит, имеют. Ну ничего, и этим лягушатникам лапки отдавим. Забыли уж Эйфелеву башню? Вспомнят.