Книга КОМ-10 (Казачий Особый Механизированный, часть 10), страница 20 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Крови? Там черная мерзость! — не выдержал я.

— И вот именно эта черная мерзость активно жрёт раковые ткани. — Петя оглядел нас. — Если бы была другая возможность… Но её нет. А утопцы регулярно ревизию рек проводят. Где какая рыба или, наоборот, может дать передышку в промысле да зарыбление сделать. И делают это абсолютно бесплатно. Ты вот можешь войти в реку и сказать: «На пять километров ниже по течению кожевенники-плуты, минуя очистные сооружения, сбрасывают ядовитые воды в реку», — а? Я не могу. А ему стоит по колено войти — он вообще всё о данной конкретной реке знает. И вот так с каждой тварью, что там содержалась… В чем-то они каждая уникальны и полезны для Российской империи. Поняли?

— Поняли. Ты это, накал трагедии, снизь… Не надо нас тут агитировать… — Серго всё еще пребывал в раздумьях…

НАД ИЛИМОМ

Тайга неожиданно раздалась в стороны, и под брюхом дирижабля блеснула лента реки.

Шли мы невысоко — только чтоб верхушки деревьев брюхом не цеплять. Смысл подниматься, если всего пятьдесят километров преодолеть следует? Даже с учётом затрат на разгон и торможение в десять минут уложиться должны.

Не успел я это подумать, как машина затормозила так резко, что Петя в своём доспехе точно пролетел бы через весь салон, если бы Багратион, вовремя выставивший руку, не успел его поймать. Сам Багратион, успевший сесть, как и я, здорово долбанулся о спинку впереди стоящего кресла да в придачу с тихой руганью потирал отбитую руку.

— Что т!.. — возмущённо начал Витгенштейн, и тут в пассажирский салон влетел помощник капитана:

— Господа, мы просим прощения за экстренное торможение! Просим пройти в капитанскую рубку, там обзор значительно лучше.

* * *

По честности говоря, лучше б я этого не видел.

Это было маленькое стойбище на берегу реки. Ко здесь жил — эвенки или тофалары? — по мешанине окровавленных тряпок внизу теперь и не разберёшь.

— С*ка, я так надеялся, что до Железногорска они никого не встретят! — Петя отчётливо скрежетнул зубами. — Хоть чуть-чуть бы ослабели…

На картах никаких пометок касательно этого крошечного посёлочка не было и быть не могло — кочевники же. В недобрый час им поглянулось для стоянки это место.

— Оленей нет, — вслух подумал Серго.

— Если не были привязаны, то убежали, — мрачно пояснил Петя. — Всякая живность от нежити шарахается.

— А если были?

— Если были, то прикопаны где-нибудь тут недалеко. Берег для этого хороший — песочек, похоже. А некоторые из сбежавших тварей тухлятину любят. Впрочем, сейчас тут помогать уже некому, так что двигаем дальше. Вдоль реки! — приказал Витгенштейн капитану. — Остаёмся здесь, господа. Следим.

Мы расселись в кабине на откидные сидения.

— Что высматриваем? — уточнил я.

— Что угодно странное для этих мест.

— А как они днём двигаются? — хмуро оглядывая свой сектор, спросил Серго. — Их же солнечный свет должен… ну… сжигать?

— Ты ещё скажи, что любой оборотень в свете полной луны сразу превращается в животное, — хмуро хмыкнул Петя. — Что? Это же другое дело, да?

Мы с Серго переглянулись.

— Мне такое и в голову не приходило, — честно сказал я. — Или это только у волков?

— Да нет такого правила! — воскликнул Серго.

— Ну вот и про вампиров нет такого правила, — наставительно объяснил Петя. — Все разновидности вампиров равнодушны к солнечному свету. Не загорают, да. Любят действовать ночью, поскольку имеют преимущество перед большинством своих жертв, отлично видя в темноте. Вот на серебро и осину у них выраженная магическая аллергия. Серебро вызывает ожоги, осина — раздражение, препятствующее регенерации. В остальном обычный противник, вполне сопоставим с сильным магом — скорость, как у оборотня в пиковой форме, сила сопоставима с кайзеровским стальным кулаком, регенерация как у продвинутого целителя. Ничего такого, что невозможно было бы победить. Беда в том, что их не ждут. И их целая стая.