Книга КОМ-9 (Казачий Особый Механизированный, часть 9), страница 68 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Горячо одобряю! — рубанул он. — К тому же ваше имение вы так и не осмотрели.

— И об этом тоже думал. Надо в тот за́мочек наведаться. Как ни крути, а не верю я, что ихнее германское величество с барского плеча неизвестному сибирскому казаку лакомый кусок бы сбросило. И не смотри на меня так неободрительно. Ваша немецкая порода хозяйственная до крайнего предела. Хрена бы с два он мне что полезное отписал. По-любому, какая-то каверза. Так ещё и налог за него платить надобно, верно?

— С налогами Фридрих должен был разобраться. А в остальном…

— В остальном, — присоединился Серго, — проверить надо. Айко обещала, что до Пасхи нога у меня как раз отрастёт. Буду полноценным бойцом.

— Ноги — это важно, — глубокомысленно согласился я. — Без ног — это ж куда уж, а с нога-а-ами — другой разговор!

Багратион с подозрением уставился на меня, выискивая подвох, и предупредил:

— Между прочим, ты мне должен один забег на среднюю дистанцию.

— Ядрёна колупайка, Серго! Ты вспомни, какие мы красивые были!

— Вах! Можно подумать, это проблема!

— И ты серьёзно собираешься бегать?

— Ещё как! Иначе некоторые медведи так и будут думать, что бегают быстрее волков!

— Если вы затеете бегать посреди фестиваля цветущих садов, то произведёте на публику крайне неизгладимое впечатление, — с серьёзной миной выдал Хаген, и мы дружно принялись ржать.

ВСЕМ ПО НОВОСТЯМ

Приехали мы домой, а Фрося-помощница, глядя, как мы шинели снимаем, захлопала от удивления глазами да спрашивает:

— Это что ж такое? А где ж ваша одёжа?

Тут и батя вышел да как засмеётся:

— Это что ж вас, братия, из высоких офицерских званий в нижние чины разжаловали? За что такая немилость?

Следом маман высунулась, полотенцем его легонько шлёпнула:

— Да погоди ты, старый! Это, верно, теятр?

— Да какой уж театр, маманя, — я повесил на вешалку курсантскую шинель, — пойдёмте за стол, разом всем расскажем, чтоб не повторяться.

Пошли в столовую — а там уж всё к чаю накрыто, нас ждут. И Марта тут же, и Даша. За чинными чайными посиделками мы и посвятили наших дам и батю с маман в историю ловких брачных аферистов. Пришлось рассказывать с начала — как мне Петя донесения представил, да как мы решили съездить в эту подозрительную контору.

— А нам не сказали! — укорила меня Серафима.

— Да не хотел я тебя туда тащить! Сама видишь — и драться пришлось, и стрелять начали.

Закончили с разбирательством в Общевойсковом департаменте. Батя поведение Фетясова тоже не оценил:

— Ну и гнида. Такие только подлянки кому устраивать да в кабинетах командовать горазды, а чуть угрозу своей шкуре почуют — сразу лапки кверху и пищать тонким голоском.

Но больше всего возмущались Сэнго с Хотару. Вот, оказывается, кто на лентовязку приносил испорченные ленточки! Все чернилами исписанные! Негодованию сестрёнок не было предела.

Между делом маман не упустила момента заметить:

— А Фридрих-то на казённых харчах да на сидячей работе как раздался!

И я подумал, что верно. Я как-то в суете да на нервах не особо успел своего вассала в Индии разглядеть, а наш германский принц заметно округлел, и я бы даже использовал слово «размордел» — а чего бы и не размордеть? Всей беготни у него было — от комнатки выделенной до столовой три раза в день ходить. А то и четыре. Или пять? Кульки с печенюшками у него, опять же, на боковом столике с чайничком лежали прикуркуленные. Целыми днями сиди да ешь — превратишься, поди, в колобка!