Книга КОМ-9 (Казачий Особый Механизированный, часть 9), страница 65 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Я поколебался.

— Хорошо, будут живы. Но мне — списки всех обманутых и внесённая ими сумма.

— Хотите лично восстановить справедливость?

— Хочу.

Директор брачной конторы с разинутым ртом следил за этим торгом. Кажется, до него только сейчас окончательно дошло, кто я такой.

— Договорились! — сказал капитан, вставая. — Грузите их, ребята!

Директора и охранника поволокли под белы руки.

— Я пойду сама! — донёсся сердито фыркающий голос старшей дамочки. Младшая истерически рыдала. Кто-то уже таскал по коридору коробки с бумагами из регистрационного кабинета. Кто-то производил обыск в других помещениях.

Мы вышли на улицу. У входа собралась изрядная толпа зевак, да и из книжного магазина, дверей других лавок и контор и даже из окон выглядывали любопытствующие. Люди испуганно перешёптывались по поводу изрядно окровавленного директора — с царапин-то, образовавшихся, пока я с него рубаху с пиджаком сдирал, понатекло. Когда унтер развернул его, чтобы сопроводить в будку, публика дружно ахнула — полоса на месте выхваченного ремня кожи хоть и блестела подживлённой прозрачной плёнкой, но страшно выделялась красным. Потом полюбовались, как заталкивают в фургон охранника. Внутри почему-то сидели хмурые городовые в наручниках.

— А это кто такиэ, я нэ понял? — спросил Серго.

— Так эти дамочки же верещали, что прибудет полиция, — флегматично пожал плечами Хаген. — Полагаю, у них имелась тревожная кнопка или иной какой-нибудь сигнал. Я только не уверен, что эти блюстители порядка посвящены в детали преступления.

Двери фургонов закрыли, пара унтеров начала покрикивать на толпу с просьбой расходиться.

— Там разберутся, — кивнул Петя. — Виновных накажут, невиновных отпустят.

— Непричастных наградят, — усмехнулся я. — Меня, Петечка, другое интересует. За нами ехали две легковых машины охраны. Откуда будки взялись? И группа задержания, третья по счёту?

Витгенштейн слегка смутился.

— Видишь ли, мы могли бы их и тихо взять… Но опасались повторения чего-либо такого… Уж больно лакомый кусок.

— И решили совместить с акцией устрашения?

Петя покаянно вздохнул, и тут к нам подошёл капитан, взял под козырёк:

— Ваша светлость, хочу вам напомнить о нашей договорённости.

— До смерти не убивать?

— Так точно.

— А что, уже есть имена?

— Да. Наш искромсанный друг внезапно начал обильно давать показания. У вас есть примерно сорок минут, чтобы успеть раньше оперативной группы, которую я обязан буду выслать, как только мы доберёмся до отделения и зафиксируем показания на бумаге.

Он вручил мне огрызок бумажки, на котором кривовато было накарябано: «Фетясов Павел Онисимович».

Мы по очереди заглянули в листочек и дружно пожали плечами. Капитан, въедливо переводящий взгляд с одного из нас на другого, досадливо крякнул:

— Не знаком, значит? А я так надеялся.

— А этот… Апполинарий?

— Говорит, что знает только имя. Зато подлинное!

— И где искать его прикажете?

— Тут не могу помочь, господа. Прошу простить, служба, — капитан ещё раз козырнул и побежал к кабине фургона.

— На почтамт, — сказал Хаген.

— Точно, к Виталию! — хлопнул я по бумажке. — Он всех знает или знает, у кого узнать!

ГАДКИЙ ЧЕЛОВЕЧИШКА

Виталий, завидев нашу компанию, решительно вперевшуюся к нему в кабинет, сначала вскочил и расплылся, а как выражения лиц разглядел, сразу улыбаться перестал: