Онлайн книга «КОМ-5 (Казачий Особый Механизированный, часть 5)»
|
— А кто запретит? Обвинения не доказаны. Он теперь подданный Российской империи. Да и не знал я, что он у нас же учится. Тогда в столовой фамилию услышал — чуть со стула не упал. А как список на дуэль согласовали — сразу с занятий ушёл, отцу позвонил. — А он? — А он мне — сам решай, дескать, не маленький уже… — и паузу держит эдак выжидаючи… А потом и говорит: «А ты знаешь, сын мой, что теперь эти Тышздецкие подгребают под себя всю реализацию трофеев?» — Как так? — А так. Нынче уже не мародёркой. Всякими правдами и неправдами пролезли в нужные комитеты, ручки их загребущие по всей России замечены. — Сокол помолчал. — Так что, может, если бы ты его совершенно случайно грохнул на дуэли, то глядишь и… Я сердито встал и заходил по комнате. — Ничего себе у тебя запросики! Ты когда меня в наёмные государственные бретёры решил записать, чего мне-то не сказал? Для пущего соответствия? — Да там как бы меня самого в бретёры не записали. — Ну так прижали бы их… я не знаю… налогами там, постоянными проверками или чем ещё. Глядишь, и накопали бы чего… Что — в государстве Российском окромя князей-бретёров рычагов воздействия не осталось? — Не знаю! — отмахнулся Иван. — Да и знать все тамошние, — он опять кивнул вверх, — расклады не хочу. Просто, если Тышдецкий сосватает Юсупову — это, брат… — Понятно. Юсуповы чванливые, Тышздецкие обнаглевшие. Да с объединёнными деньгами… На душе стало скверно. — А ты тоже хорош! Сокол вскинулся. — Это почему это? Чего это я? — Про Патрика ты мне сказать не забыл, а про поляка? И теперь Коршунов у тебя весь виноват, получается! Иван почесал бровь. — Мда, некрасиво вышло, тут ты прав. — Ну… думать будем, чего уж… 21. СКАНДАЛЬНЫЙ ДЕНЬ НЕПРИЯТНОСТЬ НОМЕР ТРИ А третья неприятность случилась, когда я уже на учёбу явился. Не успел поздороваться с одногруппниками да угнездить свою задницу за парту, как Элеонора Юсупова лично снизошла ко мне со своих облачных эмпирей и милостиво протянула ручку для поцелуя. Встал. Ручку поцеловал, чего уж тут — по этикету положено, если под нос суют. К тому ж — княгиня она. А потом поинтересовался: — Чем же я, ваше сиятельство, снискал к своей особе внезапное внимание? Не далее как вчера холуём навеличивали — и вдруг такие милости? — Ну как же, — осклабилась во весь рот Юсупова, — вы же за меня изволили на дуэли биться! Теперь я разрешаю вам объявить меня своей дамой сердца! Охренеть, заявочки! — Первое и главное, прошу заметить: я не за вас бился, а за свою попранную из-за вас честь! Это раз! Второе и не менее важное: людей, что как раз бились за вас, вы позорно бросили и убежали. Так что мне милостей от вас никоим образом не нужно. И в-третьих. Вы слабы глазами? У Юсуповой по мере моей отповеди вытягивалось лицо, и в конце она смогла только пролепетать: — Н-нет! Почему такие вопросы? Я поднял правый кулак. И поднёс его к её носу. — А вот это кольцо вам что-нибудь говорит? Я — женат! Дама сердца, тоже мне! Дома меня дама сердца моего ждёт, вместе с сыном! Ясно? — Ясно! — пискнула она и стремительно умотала наверх, на своё место. Последнюю картину и застал молодой князь Дашков, что сегодня, вопреки устоявшейся традиции, не опоздал. — Чего это она? Я что-то пропустил? — Ага, — проворчал я. — Меня тут перед фактом поставили. В назначении госпожи Юсуповой моей дамой сердца! |