Книга КОМ-5 (Казачий Особый Механизированный, часть 5), страница 25 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Тоже в образе, ядрёна колупайка.

* * *

Я посмотрел на развернувшийся лазарет. Некоторые ребятишки были очень плохи. Как после мясорубки, когда в штыки и сабли… В сердце кольнул ужас: неужто кого-то не довезём? Ради этого ли мы их из кромешного ужаса вытащили⁈

— Фрайгерр, капитан приглашает на верхнюю палубу.

— Пошли. И Швеца с Пушкиным бери. Оклемались они хоть?

— Более-менее.

— Вот и пусть идут.

Кроме капитана нас ожидал старпом и один из матросов, занявший по необходимости место старшего медбрата.

— Иван Алексеевич, — обратился ко мне капитан, — каковы ваши дальнейшие распоряжения?

— Мы уже легли на обратный курс.

— Естественно.

— Гнать, не останавливаясь нигде.

— Фрайгерр Коршунов, возможно, нам следует остановиться в каком-то из крупных городов на пути следования? — с тревогой спросил Хаген.

— Действительно, есть несколько подходящих с точки зрения медицины вариантов, — согласился капитан. — Но не боитесь ли вы, что за волокитой и разбирательствами при посадке мы можем потерять как бы не больше времени? При этом вопрос секретности начинает выглядеть весьма проблемно. Информация неизбежно просочится вовне. Возникнет весьма неприятный международный резонанс.

— Что же, мы зря их спасали⁈ — дёрнулся Пушкин.

— Спокойно, молодой человек. Есть ещё один фактор, но решение должен принять Илья Алексеевич, поскольку он — владелец сего транспортного средства.

— Не томи, Сергей Викентьевич, что за фактор? — потребовал я.

— Вы забываете, что «Дельфин» — прежде всего военная машина. Универсального типа, — многозначительно посмотрел он на меня.

— Так?

— Он мог использоваться как грузовой транспорт, так и условно-пассажирский для переброски воинских подразделений.

— То есть, «форсаж» — это не предел?

— Нет. У дирижабля есть второй резервный магический контур. Однако его использование перегружает систему. Для регулярного применения категорически противопоказано. Только на крайние случаи.

— Сколько? — только и спросил я.

— Сколько сможем выжать? — капитан прищурился. — До трёхсот, я полагаю. Если поймаем попутный ветер, то и триста двадцать.

— Так это мы меньше чем за сутки долетим! — подскочил Швец.

— Сергей Викентьевич, я отдаю вам, официальный приказ использовать все средства, какие вы сочтёте возможным, чтобы прибыть в Новосибирск с максимальной скоростью.

Капитан кивнул старпому:

— Вы слышали, Андрей Валерьевич? Выполняйте.

Тот быстрым шагом покинул палубу и спустя буквально несколько секунд по всему «Дельфину» прошла мелкая, какая-то зудящая вибрация. Аж в зубах отдалось. Потом пол слегка дёрнулся, и… все неприятные ощущения исчезли, сменились на низкий равномерный гул на границе слышимости.

— Господа, прошу прощения, мне необходимо свериться с показаниями приборов.

Дальше было шестнадцать совершенно жутких часов, когда капитан и команда выжимали из дирижабля всё, что можно было. Я люто боялся, что не успеем, не довезём. Да все мы боялись. Ждать в каюте не было никаких нервов. Я спустился на главную палубу, где располагались каюты с размещёнными детьми, и потребовал включить меня в санитарную команду. Хаген, понятно, со мной. Следом пришли Антон с Саней. Учитывая, что предельная скорость требовала особого внимания в работе всех узлов и механизмов со стороны экипажа, нам обрадовались.