Книга КОМ-4 (Казачий Особый Механизированный, часть 4), страница 52 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Уважаю!

Я думал, Сэргэлэн принесёт под водку хрустальные рюмки из кухни, но он достал свой собственный наборчик — крошечные серебряные стаканчики, изукрашенные чеканкой.

— Ну, за знакомство!

Монголы торопиться не любят, поэтому я со своей проблемой не выскакивал, неспешно обсуждая: откуда он родом, да где в Монголии успел побывать я. По ходу дела ручку ему подарил. Понравилась! Слово за слово, нашлись и общие знакомые — тот же Гантулга, что петь меня учил.

— Погоди, так ты — тот воин, что свадьбу Эрдэнэчимэга спас? — дошло до Сэргэлэна.

— Было дело, — согласился я.

— Так Болормаа, жена его — моя четвероюродная сестра!

— Это мы с тобой теперь, выходит, почти как братья, — слегка усмехнулся в усы я. Сэргэлэн однако на полном серьёзе принялся называть меня братом и усиленно благодарить.

— Как отдарить тебя за спасение чести рода?

О! Вот, кажись, и подходящий момент! К тому ж бутылочку мы, почитай, уговорили. Можно и к чаю переходить.

— А вот чайку давай заварим, — я вытащил из баульца последний гостинец, — да поговорим. Если сможешь мне помочь — по гроб жизни тебе благодарен буду.

Сэргэлэн открыл коробочку с чаем, принюхался к аромату, довольно поцыкал покачивая головой:

— Ах, хорош!

Потом мы чинно пили чай из расписных пиал — с молоком, слегка подсоленный, как это у многих восточных народов принято. Наконец я решил, что время удобное.

— Слушай сюда. У меня есть жена.

— Красивая? — с любопытством спросил Сэргэлэн.

— Любимая! — строго сказал я. — Если вдруг не так на неё посмотришь — живо голову откушу и скажу, что так и было, понял?

— Да понял-понял! — монгол успокаивающе улыбнулся, выставляя перед собой ладони.

— Так вот. Я её немножко петь учил. Надо лучше. Чтоб машина летела, соображаешь?

— М-м-м… Если уже маленько умеет — могу подучить.

— Не подучить, а чтоб мастером стала! Имей в виду, одну ходить не пущу! — «Больно глаза у тебя хитрые», — подумал я про себя. — С приглядом. Чтоб всё чинно-уважительно.

— Обязательно! Без уважения никак нельзя, — уверил меня захорошевший уже Сэргэлэн.

Был он гораздо кривее меня — у него-то маманиных пастилок, чтоб не пьянеть да не дуреть, нету. Поэтому названный братец грустно подпёр кулаком щёку и тяжко вздохнул:

— Плохо без женщины, однако.

— Могу понять. Но смотри, по-братски предупреждаю, поостерёгся бы ты в университете на женщин заглядываться. Выйдет скандал, попрут тебя взашей в Монголию, и жалованья не дождёшься — тебе это надо?

Сэргэлэн только ещё тяжелее вздохнул. И тут меня осенило:

— Погоди, ты ж по военной линейке завербован?

— Как? — не понял он.

— Ну, с военным контракт подписывал?

Он пару секунд подумал, вытянув трубочкой губы:

— Та-ак. Военный вербовщик был, э?

— Точно?

— Ну, на, сам прочитай, — к моему изумлению, он вынул из-за пазухи нечто вроде плоского кошеля, а из него — сложенный вчетверо лист со слегка смятыми уголками.

Я развернул.

— Ну, вот! Вольнонаёмный, приписан к Технической базе Новосибирского гарнизона! Так тут проблем вообще нет! При военной базе отделение терпимости обязательно есть. Так и быть, узнаю у знакомых, где оно, сгоняю с тобой раз, всё объясню. — тут я подумал, что главным, пожалуй, будет объяснить персоналу отделения терпимости, почему к ним будет ходить особо ценный монгол. Впрочем, бумаги у него в порядке. — Только дальше сам.