Книга КОМ-3 (Казачий Особый Механизированный, часть 3), страница 19 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Я хотел бы уточнить. Меня не обвинят потом в насилии над благородными дамами?

Иван чуть не подавился зарождающимся гоготом.

— Кхм… То есть, ты… готов?

— Если это требуется для защиты чести моего сюзерена.

Вы бы видели лицо Великого князюшки! Ради одного этого стоило подобную каверзу подстроить.

— Держи, — он покачнулся и вынул из нагрудного кармана какой-то брелок.

— Что это?

— Магический фиксатор. Снимет всё, как объёмное синема, даже со звуком. И без света, и в сумерках зафиксирует. Что ты их не того. А они тебя, скорее всего, да. Н-да.

— У меня второй вопрос, — с совершенно непроницаемым лицом спросил Хаген. Мы втроём на него уставились. — Насколько эти дамы… отталкивающего вида?

— Да ты что! — едва не возмутился Семёныч. — Там такие красотки, — он руками изобразил «прелести», — самый смак!

— Тогда это будет ещё легче. Мне понадобится ключ от вашей комнаты, фрайгерр Коршунов.

— Не, не прокатит, — Иван выпятил губу. — При свете узнают его.

— А мы на пару секунд рубильник коридора перекинем, — скромно предложил Семёныч. В комнате и так свет не горит, я по приборам вижу, в коридоре темно будет, он и зайдёт.

— Нормально! — одобрил Иван. — А спросят потом: чё он к Илье в комнату спать пошёл?

— Скажем, ключ от своей комнаты у тебя в машине выронил, — предложил я.

— М-гм, — Великий князь глубокомысленно подумал. — А ты куда?

— А я? А я чай пошёл к Семёнычу пить. И ты. Бойцы, понимаешь, вспоминали прошедшие дни и битвы… Ты знаешь, что каптенармус наш с Сирийской базы Семёныча родной брат?

— Да ты чё! — громким шёпотом воскликнул Иван. — Наш куркуль⁈

Комендант только усмехнулся в усы.

— Ну.

— Ёрш твою меть… А я не знал!

Чёт Сокол какой-то подозрительно косой. Или я подозрительно трезвый? Чё там опять в этих маманиных зельях?..

— Так. Хаген, иди в номер. Семёныч, готовься. На счёт три вырубай на две секунды, — комендант скрылся в своей каптёрке. — Раз… Два… — Хаген приготовил брелок и взялся за ручку двери. — Три!

Свет погас, и мы оказались в чернильной темноте. Ручка щёлкнула раз — открылась. И два — закрылась. Свет зажёгся, никто даже в коридор носа высунуть не успел.

НОЧНЫЕ ПОСИДЕЛКИ

Откровенно говоря, я надеялся, что девки завизжат или ещё что начнёт происходить, но на всём этаже висела глухая тишина. Иван снова покачнулся. Так!

— Семёныч! Принимай-ка князюшку! Протрезвина у тебя нет, случайно? Что-то он совсем как сабля. А я пойду, послушаю — может, дойча моего там придушили по-тихой?

Я прошёл до своей комнаты и приник к двери:

Тишина. Шелест. Скрип кровати, вроде. И вдруг девичий голос:

— О-о, какой ты горячий!

Быстро он! С другой стороны, сколько можно воздерживаться?

Хаген ответил что-то совсем тихо, шёпотом — так сложнее голос различить. Точно жив, уже хорошо. Я постоял ещё с минуту, мучительно переживая: вломиться, иль нет? Вообще-то я за дойча ответственность ощущаю… И тут в тихий разговор вплёлся второй женский голос — и пошли мурлыканья, стоны, ахи-охи. Как он там справляется с ними двумя в потёмках, я не знаю. «Потом синему посмотрим», — мелькнула шалая мысль.

Я усмехнулся и пошёл в каморку к Семёнычу. Коменданта не было, а Великий князь сидел за его столом гораздо прямее, чем раньше. И по глазам видно — соображать лучше начал. Нашёлся, значицца, у Семёныча протрезвин. Может, не очень сильный…