Книга КОМ-3 (Казачий Особый Механизированный, часть 3), страница 16 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Правда, поехали? — Маша Гуриели, молча дожидавшаяся окончания великокняжеского выступления, поднялась с лавочки. — Разобрались же? Ну и чего руки к небу воздевать?

— Только чур, сегодня недолго, — попросила Соня. — Завтра учёба, я так не могу. Если не высплюсь — голова чугунная, хоть какие лечилки пей.

Ладно, сговорились не позже полночи.

— Ну, смотри, Ванечка! — коварным голосом предупредила Соня. — Если мы не будем дома до полуночи, твоя «Победа» превратится в тыкву!

— Э-э! — начал Иван.

— Не «э!» — строго остановила его Софья. — Тут у меня выбор: или моя голова в тыкву превращается, или твоя машинка. Как думаешь, что я выберу?

— Ладно-ладно, — проворчал князюшко, — в полдвенадцатого разъезжаемся — край. Устроит?

— Ну вот, другой разговор, — милостиво согласилась Сонечка. — Поехали. И вот этого милого молодого человека берём с собой, он сегодня звезда дня!

Хаген, сидящий на соседней скамейке, с некоторым подозрением на неё покосился.

— Если что, всем будем говорить, что он — дуэнья Коршуна, — фыркнула Дашка.

— И кто ещё из нас балаболка? — Витгенштейн обернулся к Хагену: — Не обращайте внимания, сударь. В нашем маленьком кружке барышням разрешены некоторые вольности.

— Я заметил, — довольно чопорно ответил Хаген, — но не стану отказываться от сопровождения моего сюзерена из чувства ложного стеснения.

Дашка аж покраснела. Как тебя по носу щёлкнули, а? Со всем аристократизмом.

— Как мы только сегодня уместимся? — словно желая перевести разговор, быстро спросила Маша. — Опять вам, ребята, придётся впритык сидеть.

— Я нашу машину вызову, — тут же ответил Петя. — Так что спокойно поедем на двух.

Иван посмотрел на меня уже спокойно и вполне весело:

— Ну что, Илья? Едем?

Пф! Словно я это решаю!

— Едем. Только мне надо в комнату забежать, преодеться. Больше я с вами в полевой форме никуда не пойду. Как охламон, со стыда сгоришь…

— Давай тогда, и к проходной, а мы пока как раз второе авто вызовем.

Хаген отправился со мной. По его словам — сорочку сменить. И сапоги, наверное, шлифануть. Так-то они у него обычно как зеркало сияют, но после полигона, понятное дело, лоск не тот.

Пошли мы. На самом деле меня волновала даже не столько форма. Я вспомнил, что снадобье матушкино в обед опять не выпил! Как потом догонять буду? Так что один бутылёк я опрокинул сразу, а второй в карман парадки сунул, в ресторане приму.

Поразмыслив, сунул сундучок со снадобьями в шкаф, под бандольер поставил. Говорят, по какому-то своему графику уборщицы ходят, у них для попадания в номер свои рабочие ключи. Вроде бы, воровства нет, а не хотелось бы, чтоб из любопытства лазили. Да и письма с глаз убрать, тоже в шкаф. Всё ж таки он на отдельный ключ закрывается.

Ну, вот и славно, готов.

В коридоре уже ожидал идеально выглядящий и даже слегка благоухающий одеколоном Хаген. И несколько девиц поодаль, о чём-то шушукающихся. Парочку, кажись, не первый раз вижу. И чего им тут? Мёдом намазано?

К пропускной будочке мы подошли одновременно с подъехавшим автомобилем. Выглядел он почти как Соколовский: дорогой, тяжёлый, тёмный. Единственное, что его отличало от великокняжеского — тонкая золотая окантовка некоторых деталей. Очень солидная машина.

— Кто со мной? — весело и немного напряжённо спросил Пётр, и я сразу вспомнил все давешние разговоры про то, кто с кем. И внезапно для себя брякнул: