Книга КОМ-2 (Казачий Особый Механизированный, часть 2), страница 60 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Господа, готовы? — строго спросил Голубев и, получив удовлетворительные ответы, потёр руки.

Оказывается, его задачи ещё не кончились. Под нашими ногами на песке загорелись два пятна, чуть выступающие за край подошв — у меня зелёные, у Егорова красные. Полагать надо, артефакторщик будет фиксировать все наши шаги на случай споров.

— Господа! — сурово начал Демидов. — Прошу начинать!

Дальше всё произошло в две секунды. Егоров сделал красивый фехтовальный выпад. Я отбил его клинок своим, ударив плашмя. И сразу обратным движением рассёк внутреннюю сторону предплечья.

Глухо звякнула о песок его сабля.

Молниеносным вверх-вниз — полоснул по Егоровским щекам.

Левой рукой он успел дёрнуться, прикрываясь.

Как это словечко модное? Инстинкт, во. Инстинктивно. Левую щёку спас. Ценой трёх отлетевших фаланг пальцев.

— Стоп! Стоп! — закричал его секундант. — Третья кровь!!!

Я молча смотрел на него и думал: «Чё ты так орёшь-то? Ну, третья. Или боишься, что я тут на пласты его разделывать начну?»

С места не сходил — мало ли, какие у них тут заморочки? Скажут потом: правило нарушил. Доказывай, что ты не олень.

В разваленной щеке Егорова белели зубы. Сам он что-то мычал.

Есения уж стояла рядом, что-то ему выговаривая и держа руки напротив его лица.

Секунданты, отвернувшись от нас, толковали. Наконец оба повернулись и секундант Егорова, несколько заикаясь, объявил:

— Мы признаём поражение корнета Егорова. Со стороны хорунжего Коршунова нарушений условий дуэли нет.

Заикайся-заикайся, — сказал я ему одними глазами, — ты следующий.

Есения тем временем соединила Егорову щёку и остановила кровь:

— Господин Сизарев, — говорила она через плечо специальным недовольным медицинским голосом, — если вы изволите поискать в песке, ваш друг, возможно, сохранит целостность пальцев!

Секундант Егорова — Сизарев, понятно — бросился ползать по песку, отыскивая обрубыши. Нашёл два. Потом они привлекли к поискам остальную свою команду, но обрубок указательного так и не нашли — а, может, и затоптали.

Солнце начало клониться к вечеру, и я подумывал — не накинуть ли мне хоть китель, пока они ползают? Так-то прохладненько. И тут у дальнего края трибун раздались громкие голоса, смех, и к барьеру протолкались новые зрители, один из которых немедленно перепрыгнул ограждение и побежал к нам.

— Илюха! — крикнул он, подбегая и сходу бросаясь обниматься и хлопать меня по плечам. — А мне говорят: пошли глянем, у экстернов первая в потоке дуэль! Надо было сразу сообразить, что без тебя тут никак… Рассказали! Что ж ты расслабился, братец⁈ Я ж тебя предупреждал, что там гадюшник!

Еле я успел слово вставить:

— Здоро́во, Иван! Я тебя, такого нарядного, не сразу и признал.

— Ну так, на приёме были, в честь конкурса молодых магических талантов! Защищали, так сказать, честь учреждения, — он весело оглянулся: — Говорят, тут целая толпа желающих выразить тебе своё «фи»? Скольких успел обработать?

— Пока первого.

— М-м, — Соколов обернулся и оценивающе окинул взглядом Егорова и, подмигнув, пошутил в духе нашего сирийского безопасника: — А что ж так скромно? Булатом мог бы и… как это казаки говорят? От плеча до седла рассечь?

Я усмехнулся:

— Так д о смерти не положено.

— Тю! Разве ж я тебя не прикрыл бы?

— Иван Кириллович, всё ваши шуточки! — строго сказала Есения. — И вообще, пройдите в группу зрителей, сейчас начнётся вторая дуэль.