Онлайн книга «КОМСОМОЛ-2»
|
Ха! Слюням — наплевать! Надо будет запомнить этот каламбурчик. Но голова дальнейшие вопли слушать отказывалась. Я включил командный голос (даром ли нас в училище учили?): — А-А-АТСТАВИТЬ ВОПЛИ! — учёные деды замерли, уставившись на меня круглыми глазами. — ПР-Р-РЕКРАТИТЬ ДЕБОШ! Слушай мою команду! Начинаем дискутировать в приличной, культурной манере. Орднунг унд дисциплин! Соблюдение распорядка дня! — Это ж всё волшебные для немцев слова. — День был длинный и суетный. Я сейчас поем и спать пойду. И вы поешьте, отец Бенедикт. — Я поставил на стол кашу с овощами и мясом, внушительно посмотрев на священника. И ткнул в Мюллера пальцем: — Это ему всё равно, он привидение. А вам кушать надо! Отложил себе порцию в тарелку, больше напоминающую тазик, ложку сверху воткнул и на второй этаж ушёл. Надоели орать! А я на втором этаже летнюю спальню видел. Шкуру накину, тёплым заклинанием постель согрею — отлично высплюсь! А эти двое, если что решат, сами скажут. Глава 13 ПОД ПОКРОВОМ ТУМАНА РЕЗУЛЬТАТ ОБЕСКУРАЖИВАЕТ Южная Моравия, Орловице 12 января 1948 года, около восьми часов вечера Хотару Госпиталь в Орловице… нет, нельзя сказать, что он ничего не дал. Это был второй госпиталь, в который свозили раненых с «Императора Константина». После Шлапанице её накормили со всей возможной щедростью армейского стола и провожали с поклонами. Потом ей выделили легковой автомобиль (чей-то — возможно, и председателя тамошней управы) с шофёром. Более того, в Орловице её уже ждали — с замиранием сердец и отчаянной надеждой. Этот госпиталь принёс ещё одну волну восторженного обожания, и жемчужная сфера начала сиять энергией, несмотря на то, что Хотару исцелила всех, кого только встретила здесь. Теперь её накрыло такое чувство, словно она пьяна от избытка маны. Но информации об Аригатаси набрался самый мизер. В уверенностью можно было утверждать лишь то, что он действительно летел на этом дирижабле. И его не было в числе погибших… Хотару стояла посреди чужой страны и не знала, что ей делать… У КАЖДОГО СВОИ ПЛАНЫ Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера 13 января 1948 года, около 4 часов утра Аркадий Проснулся я рано. По ощущениям, часа в четыре. Небо ещё только еле-еле намекало на светлую полоску на востоке. А так — темень. Но это для человеков темно, мне же — самое оно. О! почти стихи! Ага. Будешь первый пиит среди медведей, — Зверь только фыркнул. — Я тебе серьёзно говорю, не начинай. Вспомни мои душераздирающие вирши. Очищающим заклинанием освежился, привёл себя в порядок. Я ещё вчера проверил. Если я из человека принимаю Облик и назад, то на мне остаётся та одежда, что была до Облика. И наоборот, вот был у меня мишка в маскировочном балахоне, так не пропадает балахон. Принял Облик — вот он. Может, так и до пространственного кармана «по ту сторону превращений», как у лис, обучусь, а? Ага, мечтать не вредно. Удовлетворившись собственным внешним видом, отправился вниз, в «цивилизацию», едрит её налево. Из спальни доносились тонкие рулады, которые носом выводил священник. Профессор Мюллер сидел спиной ко входу за обеденным столом, обложившись какими-то книгами и вполголоса объяснял что-то Николаю, выписывая сложные фигуры растопыренными пальцами. Голова сапёра показывала усиленную работу мысли всей своей мимикой и, кажется, даже слегка подпрыгивала (а я даже и не предполагал, что она так может — не привидение, а сплошная загадка!). |