Онлайн книга «КОМСОМОЛ-1»
|
— Митэ⁈* — прошипел кошак. — Удобно мишкой быть! Я их пока не учуял. Командир! — тихонько позвал он, прыжками уносясь вперёд. — Новенький франков учуял! *Неужели (арм.) Разведчики остановились. — Где? — обратился ко мне Онуфриенко. — На час вперёд, метров шестьсот. Видимо, окопались — пахнет землёй. Трое. Один спит, два бдят. Оружие только стрелковое, — отчитался я. — Уверен? Ветер не благоприятствует. — Уверен. У белых медведей, говорят, чутьё в семь раз лучше собачьего. — Учту, — кивнул Олег Петрович. — И что, прям франки? Как узнал? — Тонкий аромат лягушатины, — усмехнулся я. — Предполагаю, на самом деле. Но сухарями из багета пахнет, а макаронами — нет. — Логично. В любом случае, наши клиенты. Обходим. А ты, мишка, иди вперёд. Будешь компасом. Нам в тыл надо незамеченными просочиться. — Есть! — кивнул я. В облике-то честь не поотдаёшь! Какие петли мы после этого в лесу нарезали, моё почтение! Зато ни одна гадина ни на одном попавшемся по дороге посту нас не учуяла. Кстати, удивительно, что собакенов у них не было. Казалось бы, хоть шавку мелкую заведи, так она ж и услышит, и учует издали, и тревогу лаем поднять может. Или гуся. Заводили же римляне гусей? Но вот у этих не было никого. А с другой стороны, кто им доктор? Не я, так точно. Я, скорее, наоборот. Как и все мы тут. Первые километры вдоль линии боевого соприкосновения были утыканы окопами и секретами по самое не хочу, и необходимость скрытного перемещения превращала тридцать километров, которые необходимо было пройти, во все семьдесят. Мы двигались так быстро, как только могли. И всё равно у меня зрело подспудное ощущение, что мы опаздываем. НА РАССВЕТЕ — Ходу! Ходу, братцы, не успеваем! — ревел командир, подгоняя нас. Хотя шли и так на пределе. Прикрываясь низкими холмами и перелесками, мы неслись на свет оранжевого марева, поднимающегося над холмами. Над деревней, в которую мы опоздали… — Суки! В ночь приехали! Раньше графика! — хрипел Артак, силясь не отставать от пятёрки волков. Всё же бег — не самая сильная сторона кошаков. В выданной нам вводной значилось указанное для расправы над деревней с трудно выговариваемым названием время: «5.00». Но ночь ещё была в своей силе, а в чёрное небо уже вкручивался огненный протуберанец, и странные сиреневые сполохи крутились вокруг пламени. Снова! Снова это сиреневое! — Мо-у-у-очим все-е-ех! — провыл волк справа, сбивая меня с ненужной мысли. Вот уже домики. Аккуратная улочка, наполненная клубами жирного чёрного дыма. Мы влетели на деревенскую площадь. Я сходу снёс трёх флегматично наблюдающих за горящим домом солдат в странной, в косую чёрно-белую широкую полоску, форме. Огромный кабан Онуфриенко плечом вышиб подпёртую брусом дверь. Только поздно. Поздно было! С треском и скрежетом кровля рухнула внутрь, и командира выбросило из дома в облаке искр. Секач тут же вскочил, протестующее рявкнул и, мгновенно развернувшись, понёсся на окраину, на звуки криков. А я в ступоре смотрел на обгорелые женские руки, точащие из-под упавшей двери. И Зверь во мне ревел от тошнотворно сладкого запаха горелой плоти. Человеческой плоти! И требовал крови. Убить. Убить тех, кто это сделал! Что было дальше, я особо не запомнил. Так. Отдельные картинки. Словно кто-то фотокарточки ужасные мне показывает… |