Книга Записки о сломанном мире 1, страница 51 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Честно скажем, к моменту родов миссис Свейн выглядела куда хуже, чем встреченная мной Лиззи, однако она спокойно разговаривала и даже старалась шутить, убеждая доктора, что мёртвым не нужно обезболивающее.

Едва был совершён надрез, как раздался резкий звук, и из чрева матери вырвался ослепительный пучок лучей. Это некоторым образом вселило замешательство в собравшихся, однако аппарат продолжал фиксировать, и я, слегка прищурившись от света, который довольно сильно резал глаза даже посредством магических картинок, смог увидеть, как некоторые присутствующие отшатнулись и даже упали, однако доктор удержал в руках совершенно живого и здорового младенца. Тело матери же тотчас начало иссыхать, превращаясь в некое подобие мумии. И в нём уже не было никакой остаточной после-жизни.

Согласно воле Анны-Ангелины, после этого её голова была отделена от туловища, во избежание повторных инцидентов, и в таком положении тело было предано земле на городском кладбище Фробриджа.

Разбираясь во множестве примечаний и заметок к этому делу, я обратил особое внимание на служебную записку специалиста некролаборатории, присутствовавшего и при ряде лабораторных экспериментов, и при этих своеобразных родах. Он отмечает, что миссис Свейн при жизни обладала весьма приличным магическим потенциалом в пятнадцать единиц (что во многом и способствовало занятию ею судейского кресла), а после «первой смерти» никаких даже остаточных эманаций ни одна аппаратура не фиксировала. По мнению некро-специалиста, именно настойчивое желание сохранить жизнь своему нерождённому ребёнку сконцентрировало весь магический потенциал матери вокруг матки, что обеспечило поддержание жизни малыша на протяжении довольно длительного времени (факт сам по себе поразительный!).

Мне это предположение показалось самым логичным из всех. Конечно, Анна-Ангелина при жизни никак не была связана с целительной магией, но иногда интуиция воистину творит чудеса.

НОВЫЙ СТАТУС

Итак, прошло полтора месяца с момента моего повторного обращения в лечебницу. Мой магический потенциал вырос до двадцати двух, но теперь я уже не спешил подавать заявление о возвращении меня в Департамент на кабинетную работу, ведь это означало бы полное нахождение на службе в течение всего присутственного дня. А как же восстановительные процедуры?

Доктор Флетчер и доктор Уоткинс, вдохновлённые моими успехами, написали уже несколько статей и нацелились на издание совместной монографии, уверяя меня, что по нынешним их расчётам двадцать второй уровень — это не предел для меня. В местной медицинской среде я стал в некотором роде знаменитостью. На регулярные еженедельные тесты студенты приходили уже целыми толпами, и я с опасением ожидал того дня, когда эта досужая слава выплеснется за стены лечебного заведения.

Между делом я (в том числе и по настоянию медицинской комиссии) прошёл повторные тесты по определению профессиональной склонности. Делом это оказалось достаточно простым и в общем похожим на тесты, как я их себе представлял — ответы на глупые вопросы, рассматривание картинок, таблицы и странные диаграммы. Только всё было дополнительно снабжено магической «подкладкой». Я не очень понимал, как это всё работает, но остался вполне удовлетворён заключением — мне была предписана защита общественного порядка преимущественно в магической сфере.