Книга Рыцари Тумарья, страница 31 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

* * *

Когда ветер швырнул в лицо пригоршню снега, Вика догадалась, что они вышли из Тумарья, ведь осадков в нём не бывало. В остальном вокруг было по-прежнему всё так же ничего не видно. Потребовалось несколько мгновений, чтобы Вика поняла: это не клубы чёрного тумана, а очень пасмурное небо и сильная вьюга.

А затем девочка задрожала от холода так, что впервые почувствовала, каково это – когда зуб на зуб не попадает. Ещё бы, она же в одних только джинсах и футболке, а вокруг зима!

Ванилька, до этого мирно лежавшая у неё на плечах, словно меховой воротник, юрко скользнула в рюкзак, и Вика ей почти позавидовала – там наверняка хоть немного, но теплее, чем снаружи. Она бы тоже сейчас не отказалась спрятаться в чьём-нибудь рюкзаке!

— Тётя, н-нам д-далеко идти? – спросила Вика, отчаянно надеясь, что пункт их назначения уже совсем рядом.

— Если мы вышли именно там, где я рассчитывала, то нет, совсем недалеко, – ответила тётя Генриетта, однако Вика не успела порадоваться, потому что та добавила: – Но сначала надо понять, где именно мы оказались, а в этой вьюге ничего не видно!

«Вьюга… зима…» – подумала Вика и снова задрожала, но на этот раз ещё и от страха. Неужели за этот переход через Тумарье они потеряли осенние месяцы и вышли сразу в зиму? Если так и дальше пойдёт, Вика будет бояться Тумарья не из-за ужасов, которые оно насылает, а из-за времени, которое оно забирает, из-за целых кусков жизни, которые приходится терять, потому что ты погружена в пучину горечей, обид, боли и разочарований…

Блаженное тепло вдруг окутало девочку со всех сторон, и контраст с холодом был настолько резким и настолько приятным, что от удовольствия она даже на миг зажмурилась. А когда открыла глаза, то увидела, что кто-то набросил на неё куртку.

Вика повернулась, собираясь поблагодарить тётю Генриетту – а кто ещё это мог быть? – но позади оказался тот самый мужчина, на которого она налетела с перепугу в Тумарье. На первый взгляд он казался немного пугающим: высокий, темноволосый, темноглазый, лицо суровое – и ни намёка на улыбку. Но Вика его почему-то совсем не испугалась. Наверное, потому, что сложно бояться человека, который заметил, что ей холодно, и сам, без просьб и намёков, дал тёплую куртку. И не просто дал, а – как быстро поняла Вика – отдал свою, сняв с себя и оставшись в одной лишь рубашке.

— Не надо, вы же замёрзнете! – воскликнула девочка и, хотя ей очень не хотелось расставаться с теплом, собралась скинуть куртку и отдать обратно владельцу.

— Оставь, – решительно покачал он головой и для верности положил руки Вике на плечи, удерживая куртку на месте. – Тут недалеко. А моя рубашка будет потеплее твой футболки.

Вике было очень неудобно, что кто-то другой будет мёрзнуть из-за неё, но пробирающий насквозь холод оказался сильнее чувства неловкости, и она с благодарностью приняла заботу незнакомца.

Плотная, тяжёлая ткань окутывала так чудесно, что все заботы и тревоги будто отступили. Куртка пахла уютом и нагретым воздухом от горячего утюга, когда тот скользит по постиранному белью, шерстяным шарфом и – домом… И не просто домом, как вскоре поняла Вика, а её домом! Куртка пахла почти так же, как их с мамой квартира в Кристаллинске! Это был тот самый ни на что не похожий, уникальный запах, который живёт в каждом доме, складываясь из запахов еды на кухне, ароматических свечей, горящих по вечерам, духов мамы в спальне, крема для обуви в прихожей, свежего белья в шкафу, сдобной выпечки по выходным, тёплых вечеров у телевизора и смеха за ужином…