Книга Лабиринт и чудесказки, страница 60 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

Чтобы придать себе смелости, Вика достала из рюкзака чудесказку – пусть она освещает ей полёт вниз, может, с ней будет не так страшно! – и ахнула. Прозрачная сфера словно ожила! Голубое сердце, заменявшее солнце внутри маленького мира чудесказки, ярко вспыхнуло, и это не шло ни в какое сравнение с тусклым мерцанием в Лабиринте. А на крошечном автобусе закрутились колёса, и он поехал к остановке, чтобы забрать оттуда подпрыгивающую на месте от нетерпения девочку. Забрать – и отвезти домой.

«Это знак! – решила для себя Вика. – Это знак, что я на правильном пути!»

— Эй, раз решила себя сгубить, так, может, хоть игрушку свою мне оставишь? – спросил Меховая Шапка, и Вика поняла, что он говорит про чудесказку.

Отвечать она не стала. Девочка подошла к самому краю лунки и глубоко вдохнула. Было по-прежнему очень страшно, но Вика помнила, что уже много раз вот так же стояла перед стеной Тумарья, набираясь храбрости сделать решающий шаг. И всегда его делала! На плече у неё сидела верная мечта, а в руках ярко горела чудесказка, и хотелось верить, что всё будет хорошо.

Ещё один глубокий вдох, Вика зажмурилась – и сделала шаг.

* * *

Вика ожидала, что будет долго падать, и вся сжималась в ожидании страшного удара при приземлении. Однако ничего подобного не произошло. У неё только сильно закружилась голова, потому что пропало ощущение верха, низа и, кажется, даже притяжения, а когда мир вокруг перестал вертеться, оказалось, что она снова в каменном тоннеле.

— Как же так? – воскликнула Вика. Она ожидала чего угодно, но только не того, что снова окажется в коридорах Лабиринта!

Расстроенная и огорчённая, Вика плюхнулась на землю. Никуда она больше не пойдёт! А смысл? Всё равно из Лабиринта ей, похоже, не выйти, как ни старайся и какой вход ни выбирай, а раз так, зачем понапрасну себя утомлять?

Вика долго сидела не двигаясь и даже не переворачивала чудесказку, так что её свет совсем потух, и всё вокруг погрузилось в полутьму. А в ней… А в ней Вика наконец заметила слабый свет, который шёл откуда-то из тоннеля впереди. Это что-то новенькое! До сих пор Вика видела только каменные тоннели и клочья Тумарья!

Неужели… и сердце замерло от сладкой догадки… неужели это выход?

Вика вскочила и побежала на свет, а Ванилька неслась рядом. Всё ближе… ближе… ещё ближе… Уже совсем вот-вот!

Вылетев наружу, Вика зажмурилась от дневного света, особенно яркого после полутьмы Лабиринта, и не сразу смогла открыть глаза. А ей так не терпелось скорее увидеть, где же она оказалась! Это действительно выход – или же очередное ответвление Лабиринта, вроде леса с избушкой, пустыни и ледяного озера?

Часто моргая, Вика успела заметить голубое небо, лес поодаль и желтеющую траву. Довольно обычный пейзаж, никакой экзотики. Вике даже показалось, что она увидела вдали горы. Неужели это то самое взгорье, с которого они с Маркусом начали путь? Она вышла? Действительно вышла из Лабиринта?

Ещё одна попытка открыть глаза – и Вика заметила фигуру человека напротив. Маркус? Девочка приставила ладонь козырьком ко лбу: мало того что глаза слезились после Лабиринта, так ещё и солнце било ей прямо в лицо!

— Маркус? Это ты? – спросила Вика, хотя почти не сомневалась, что это не он: незнакомец был выше и крупнее темнохода.

— Нет, – раздался в ответ низкий голос. – Это не Маркус. Но я очень давно жду тебя, Вика.

— Откуда вы меня знаете? – спросила девочка. Глаза привыкали к свету, и она уже отчётливо видела перед собой черноволосого мужчину с тёмными глазами. И он совершенно точно был ей не знаком!

— К сожалению, я тебя ещё не знаю, мы с тобой прежде не встречались, – грустно ответил мужчина. – Но я знаю о тебе. И очень хотел бы узнать тебя лучше.

— Кто вы? – спросила Вика, чувствуя, как сердце забилось от страха.

Кто он такой? Кто-то из Сопротивления? Констебль? Темноход? Ещё какой-то охотник за осколком Сердца Восьмирья?

— Меня очень хорошо знала твоя мама, – ответил незнакомец. – Да и тебе я не посторонний человек. Наверное, ты обо мне даже иногда думала, хотя никогда меня и не видела…

В ушах зашумело от догадки, и от волнения голова пошла кругом.

И Вика даже сама не узнала свой голос, когда спросила, полная надежды, недоверия, радости и страха:

— Папа?