Книга Дно мира, страница 29 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

— О! – воскликнул Юрг, явно поражённый таким оригинальным решением. – И как это я сам не додумался?

— А сколько тебе лет? – внезапно спросила Вика. Она не собиралась заводить тут друзей, но и не могла совсем не интересоваться людьми, с которыми её свела судьба.

— Двенадцать.

Вика быстро прикинула. Год в Восьмирье – длиннее года в её мире, ведь тут в каждой неделе восемь дней, и за год, выходит, набегает пятьдесят два «лишних» дня. То есть в её родном мире Юргу было бы почти четырнадцать. Получается, не настолько уж он старше её.

— И ты целыми днями работаешь?

Юрг хмыкнул и быстро покосился на Вику.

— А что тебя удивляет? Ты ведь тоже работаешь.

— Э-э… ну да… Но у меня просто так получилось, – пробормотала она и спохватилась, что зря она так много болтает с Юргом. Вот подумает он немного – и сообразит, что никогда прежде её в Куузе не видел. И начнутся вопросы: «А ты откуда?» и «Почему я раньше тебя не встречал?».

— Значит, тебе крупно повезло, что так получилось, – сказал Юрг. – С тех пор как шахты закрыли, работу, сама знаешь, особо не найти.

— А ты что, в шахтах работал? – спросила Вика, чувствуя себя несколько неловко оттого, что разговаривает с человеком, который на неё вообще не смотрит. Это было примерно так же, как беседовать с тем, кто не отрывается от телефона.

— Ты что? Их же лет десять как закрыли, если не больше! По-твоему, я там в два года, что ли, негрустины с киркой добывал?

— Да, я что-то не подумала, – пробормотала Вика, делая мысленную заметку: значит, когда-то в Куузе добывали полезные ископаемые, которые называются «негрустины». Неужели это драгоценные камни, которые отгоняют от людей грусть? А что, вполне возможно! Вика пробыла в Восьмирье уже достаточно времени, чтобы не отметать такую вероятность. А может, это те самые фиолетовые кристаллы, которые она видела в пещере? Да, наверное, так и есть, это были самые настоящие негрустины; недаром же в тот момент, когда Вика к ним прикоснулась, ей вдруг начало казаться, что всё непременно будет хорошо.

— Так до сих пор и не понимаю, почему шахты решили закрыть, – протянула Вика с таким видом, будто и не спрашивала вовсе, а просто рассуждала вслух. – Там же вроде бы ещё немало камней оставалось… – импровизировала она.

— Оставалось, – подтвердил Юрг. – Ну а смысл их добывать? После Раскола всё равно сбывать их некуда, а значит – никакой выручки. И потом, негрустины же запретили. Хочешь сказать, к вам домой не приходили и не изымали те, что у вас есть?

— Нет. Но у нас их и не было.

— Странно. Я думал, в Куузе они у всех были… Ну да ладно, главное, что их в любом случае запретили как вредные и опасные для людей.

Вика непроизвольно фыркнула. Для людей вредно не грустить? Что за бред!

— Ты что, не согласна? – удивился Юрг.

— Ну… Я всегда считала, что хорошее настроение помогает и придаёт сил, – осторожно ответила Вика и подумала, что не отказалась бы сейчас от самого мелкого и невзрачного негрустина.

— Нет, – убеждённо помотал головой Юрг. – От хорошего настроения в голову лезут всякие глупости, люди перестают работать и думать о важном и хотят только развлекаться.

Вика промолчала. Отчасти Юрг прав: когда у тебя хорошее настроение, действительно хочется веселиться и радоваться жизни. Но с хорошим настроением и работа получается лучше, чем с плохим, и обыденные дела становятся в радость. Да и сама жизнь кажется куда ярче и красивее.