Книга Мечты и пичальки, страница 30 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

— Не стой как дерево! В укрытие! Быстрее!

Вика огляделась и увидела, что люди разбегаются кто куда, ища укрытие от дождя, а некоторые достают накидки и укутываются в них с головы до ног. Что происходит?

— Это же всего лишь дождик, – пробормотала сбитая с толку Вика.

Какая-то незнакомая женщина схватила их с Никсом за руки и потащила под ближайший навес, а там затормошила.

— Вы как? В порядке? – взволнованно спрашивала она, заглядывая им в глаза.

— В порядке, – заверила Вика. – А что такое?

— Так дождь же!

— Дождь, – согласилась Вика; она по-прежнему не понимала, чего все так испугались.

Женщина как-то странно на неё посмотрела.

— Ты что, совсем не боишься тумарного дождя?

— Какого дождя?

Женщина обменялась озабоченным взглядом с другими прохожими, укрывшимися под этим же навесом.

— Похоже, их уже отравило Тумарье… Бедолаги, – послышались сочувственные замечания. – Ну, может, ещё отойдут; их вроде не сильно намочило…

И Вика, кажется, поняла! Тумарный дождь – это, видимо, дождь, который пришёл из Тумарья. Неудивительно, что местные жители его боятся; наверняка в каждой капле – частичка Тумарья, со всеми его обидами, тревогами и болью.

Дождь быстро закончился. Прятавшиеся под навесами люди разошлись.

— Куда теперь? – уныло спросил Никс. – Обратно в «Нору»?

— Что-то не хочется…

— Может, тогда на море?

Вика пожала плечами. Можно и на море. Надо только помнить, что на берегу нельзя грустить, а то тут же набегут пичальки.

По пути Вика с Никсом сжевали несколько печенюшек, которые мальчишка прихватил на кухне в «Норе». Доедая третье печенье, Вика поняла, как сильно она проголодалась! Ничего удивительного, за весь день – ни завтрака, ни обеда! Ещё одна вещь, о которой теперь надо заботиться самой и которую прежде решали за неё другие: дома еду готовила мама, а в школе была столовая.

Когда впереди показалось море, Никс шумно выдохнул и остановился в растерянности. Ещё бы! Он же привык к совсем другому морю! В Куидаме оно даже в пасмурные дни было тёплым и ласковым, песчаный пляж – красивым, как на картинке, а уж про бухту с разноцветной поющей галькой и говорить нечего! Здешние же море и пляж выглядели совершенно иначе – суровыми и мрачными.

Вика встала рядом с Никсом и молча взяла его за руку, желая поддержать.

В воздухе запахло медицинскими бинтами, холодной ночью и горелой резиной. «Запах паники», – догадалась Вика.

— Не хочу здесь оставаться! – дрожащим голосом воскликнул Никс, и было ясно, что под «здесь» он имеет в виду вовсе не пляж, а Фортугу в целом.

— Не останешься, мы наверняка что-нибудь придумаем, – попыталась утешить его Вика, отгоняя предательскую жалость к себе; ей и самой очень хотелось кому-то поплакаться, и чтобы её тоже кто-то утешал и успокаивал.

Никс старался справиться с подступающей паникой, делая глубокие вдохи и выдохи. Вика стояла рядом и смотрела на горизонт, будто загипнотизированная шумом волн. Всё-таки было в морях – в любых, хоть ласковых и тёплых, хоть в суровых и холодных – что-то такое особенное, что всегда завораживало и словно погружало в транс. В голове не осталось никаких мыслей и переживаний – только шум волн, песок под ногами и ветер в лицо, и это была прекрасная передышка от волнений!

— Ой, какая хорошенькая! Ты кто? – раздался голос Никса.