Книга 32 августа, страница 49 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

Наверное, Тумарье было уверено, что вот сейчас-то измученная Вика сдастся: не зря же на этот раз оно послало ей не чужие страхи, а её собственный. Но вместо того, чтобы застыть от ужаса, Вика почувствовала, как в ней забурлила злость.

«А вот и нет, нас ты не возьмёшь!» – подумала она и громко, уверенно выкрикнула:

— Раф, пшёл вон!

Клубящийся туман неожиданно послушался и замер.

Но Вика не успела насладиться своей победой. У каждого человека есть предел возможностей, и она только что исчерпала свои.

«Всё, больше не могу!» – с отчаянием подумала она, чувствуя, как разжимаются пальцы, стискивающие руку Лукаса, и как она, теряя сознание, падает в пропасть.

Перед глазами плыли цветные круги, которые постепенно сменил яркий солнечный свет. В следующий миг Вика почти захлебнулась чистым свежим воздухом и закашлялась. Отдышавшись, огляделась и поняла, что произошло.

Они вышли из Тумарья.

Вика лежала на земле, смотрела на голубое безоблачное небо, и ей казалось, что пройдёт вечность, прежде чем она сможет пошевелить хотя бы пальцем. Даже думать о чём-то было тяжело. Но мысли о Лукасе не давали ей покоя. Где он? Смогла ли она его вытащить, или разжала руку и бедняга так и остался в Тумарье, в шаге от свободы?

С огромным трудом Вика заставила себя сесть и огляделась. Фух! Всё хорошо: Ванилька выглядывала из рюкзака и Лукас был рядом. Только вот выглядел он при свете солнца ещё хуже, чем в Тумарье: мертвенно-бледный, словно после тяжёлой болезни, рот безвольно приоткрыт, глаза безжизненно смотрят куда-то вдаль.

К Лукасу подошёл темноход, усадил его на траву, пошлёпал по щекам, пощёлкал пальцами перед лицом. Безрезультатно. «Это я и сама могла бы сделать», – устало подумала Вика. Она-то полагала, что есть какая-то особая первая помощь для жертв Тумарья.

И тут Маркус сделал кое-что совершенно неожиданное: он крепко зажал Лукасу нос и с силой дёрнул за ухо. К удивлению Вики, Лукас вздрогнул и наконец-то моргнул, взгляд сфокусировался и стал чуть более осмысленным. Но ненадолго. Как только темноход его отпустил, Лукас тут же зажмурился, подтянул колени к груди, обхватил их руками и начал раскачиваться, тихо постанывая.

— Неужели он теперь навсегда останется таким? – прошептала Вика.

— Нет, сейчас он встанет и начнёт петь и танцевать! – усмехнулся темноход, но, поймав Викин отчаянный взгляд, объяснил: – Его захватили все те чужие обиды, разочарования и огорчения, которыми кишит Тумарье. Лукас переживает их как свои, сейчас он считает, что все эти беды – его и что все они – настоящие. Все разом, одновременно. А поскольку их так много, переживать он будет ещё долго. Очень долго. И не факт, что вообще когда-то сумеет с ними справиться.

Вика в отчаянии замотала головой, не желая верить услышанному, и с трудом поднялась.

— Но ему же можно как-то помочь?

— Если бы люди знали, как прийти в себя после Тумарья, они бы спокойно ходили между Осколками сами. Я предупреждал, но вы меня не послушали.

— Всё равно нужно что-то делать!

— Ты и так уже сделала больше, чем было возможно, – проявил неожиданное участие Маркус. – Ты, не темноход, сумела найти путь из Тумарья, что невероятно. У меня получилось привести его в себя. А дальше – дальше посмотрим, от нас больше ничего не зависит.