Книга Кровь хрустального цветка, страница 98 – Сара А. Паркер

Рордин, кашлянув, снова скрещивает руки.

— Ты отдал ей коготь.

— Отдал. И надеюсь, что она тебя им выпотрошит.

Его грудь содрогается, исторгая низкий хохот.

— Смешно?

С лица Рордина стекает все веселье, и оно вновь превращается в лишенную чувств маску суровости, к которой я привык.

— Да нет, не особо. Веришь или нет, но мы с тобой на одной стороне. По крайней мере, пока ты не перейдешь очень четкую границу. – Рордин дергает в мою сторону подбородком. – Ты понял какую.

Значит, он видел поцелуй.

Хорошо.

— Мы не на одной стороне, Рордин. С тех самых пор, как ты обрек мой народ. – Украдкой бросаю взгляд на торчащую высоко в небе башню, наполовину омытую поволокой лунного света. – И Орлейт нуждается во мне больше, чем в тебе. Ты лишь забиваешь ей голову, а мне потом расхлебывать.

Он смотрит на океан, и я пользуюсь возможностью внимательней изучить его карман.

Зикант сразу оживляется.

Предмет выглядит тяжелым. Внушительным. Края, возможно, немного зазубрены, но именно эти острые фрагменты и делают его привлекательным. Отличают от других, сглаженных водой и временем.

Сжимаю кулаки, засовываю их в карманы.

Снова вынимаю.

— Когда ты в последний раз бывал у острова, Маликай?

У меня екает сердце.

Следую за взглядом Рордина к собственной вытянутой руке, невольно устремившейся к его карману. Вздрогнув, отдергиваю ее и скрещиваю руки на груди, повторяя его позу.

— Я спросил – когда?

Не отвечаю. Не осмеливаюсь произнести ложь, которая, без сомнения, окажется раскрыта. Не доставляю ему удовольствия разобрать ее по косточкам.

Рордин качает головой, издавая горлом низкое рычание, и на его лице отражается нечто сродни отвращению.

— Я не обрекал твой вид. Вы сами справились.

У меня вырывается шипение, верхняя губа вздергивается, обнажая острые резцы и еще более острые клыки, которые вот-вот начнут удлиняться и множиться, пока весь рот не будет набит смертоносными орудиями.

— Это лишь вопрос времени, когда тебя настигнет гнев Мелеющих морей, и что тогда? Девчонка потеряла все, и у тебя хватает наглости предлагать ей нечто столь мимолетное? – Рордин склоняет голову набок и щурит глаза. – Или ради нее ты готов отказаться от своего зверя?

Ярость бурлит во мне с силой тысячи волн.

Мышцы бугрятся, кости трещат от напряжения, когда я сдерживаю Зика, челюсть снова и снова смещается. Даже кожа начинает зудеть и покалывать, и я знаю, что если посмотрю вниз на ноги, то увижу проступающие чешуйки. Увижу плавники, вырастающие из лодыжек и, может, пальцев ног.

Рордин цокает языком, оглядывая меня сверху донизу.

— Не думаю.

С хрустом поворачиваю голову в одну сторону, в другую. Сжимаю кулаки.

— Мы на одной стороне, Маликай. Той, что не принесет ей ничего хорошего. – Рордин подходит так близко, что я вижу дымчатые завитки в его странных глазах, словно на них набежала грозовая туча. – Поэтому, если еще раз увижу, как ты целуешь Орлейт, я загоню тебе в сердце кол. Мне плевать, первый ты или последний из своего вида, на двух ногах или без них. Считай это единственным и окончательным предупреждением.

Меня застает врасплох не угроза, а убежденность в голосе Рордина. Его глаза, которые кажутся пустыми, несмотря на его пристальное внимание. Взгляд, который я слишком много раз видел в лиловых глазах Орлейт.