Книга Кровь хрустального цветка, страница 143 – Сара А. Паркер

Поцелуй яростный, хищный, он отворяет обжигающую волну мужского желания, которому я не готова противостоять. Словно что-то в ненасытном голоде Кайнона заставляет мое тело вспыхнуть огнем, а позвоночник выгнуться дугой.

В моих венах пламя, но в спину упирается лед, и ничто не может одержать верх.

Когда Кайнон отстраняется, я задыхаюсь.

Я разбита.

Из толпы доносится ропот, кончики моих пальцев касаются припухших губ, их покалывает после жаркого натиска. Несмотря на беспокойных зрителей, нас будто окутывает тишина.

Я вдруг понимаю, что мы остались на обсидиановой площадке одни. Что вокруг нее стоит плотная толпа зрителей – одни вполголоса переговариваются, другие таращатся разинув рот, некоторые украдкой поглядывают на Рордина…

Осмеливаюсь мельком бросить на него взгляд – на черную тень, что смотрит на Кайнона с чем-то похуже смерти в глазах.

Глубоко внутри меня зарождается трепет, острый и болезненный, будто там рана и она сочится живительной влагой.

Рордин опускает испепеляющий взгляд, и я следую за ним к темно-синей с золотом купле, которая застегнута на моем запястье…

Сердце ухает в пятки.

С трудом проталкивая в стесненные легкие воздух, я поднимаю лицо, но Кайнон на меня не смотрит. Он смотрит на Рордина таким же зловещим взглядом, наполненным таким же грозным посланием.

— Этого ты хотела, да?

Все, что я могу, – это кивнуть.

— Хорошо. Тогда сотри с лица изумление. Ошеломи народ очередной ослепительной улыбкой.

— Может, я лучше ошеломлю тебя еще одним пинком в почку? – цежу я сквозь фальшивую усмешку.

— Позже, когда на нас не будет смотреть столько людей. Может, мне тоже произнести пышную речь? Признаться в любви витиеватыми словесами?

Проклятье, нет…

— Нет, это не обяза…

— Тишина! – рявкает Каин, единственным словом затыкая сотни сплетничающих ртов.

Мысленно прижимаю ладонь к лицу.

Кайнон хватает мою руку, вздергивает ее над моей головой, будто водружает военный стяг.

— И поднимите бокалы за будущую верховную владычицу Юга.

Верховную вла…

Погодите.

Мгновение затягивается, напряжение нарастает… и вверх взметается море бокалов.

Ох, дерьмо.

Ступаю босыми ногами на верхнюю ступеньку Каменного стебля и смотрю на свою руку, сжимающую горящий факел. На куплу, застегнутую на запястье, словно темно-синие кандалы.

Единственным цветом, который я всегда на себе представляла, был черный.

Сердце сбилось с ритма, от самообладания не осталось и следа. Чувствую, как моя сильная, непроницаемая маска стекает с лица с каждой каплей, что льется из глаз.

Мне плохо.

Слезы безмолвны, но внутри я кричу.

Уставившись на дверь, которая обычно разделяет меня и Рордина во время нашего ночного ритуала, я роняю туфли и слушаю, как они скатываются вниз по лестнице. Следом летит ключ от башни, который я вымолила у Кухарки, когда сбежала с бала.

Облизнув нижнюю губу, вдруг понимаю, что на ней остался вкус Кайнона…

Я поцеловала Кайнона.

Вонзаю факел в скобу на стене и, судорожно втянув воздух, давлюсь запахом цитрусовых и соли, осознаю, что все платье пропиталось чужим ароматом. Из горла вырывается всхлип, шелковистая, облегающая ткань вдруг начинает душить.

Наряд тоже был своего рода маской… и глубоко-глубоко, в постыдном уголке своего сознания, я надеялась, что Рордин ее разглядит.