Книга Кровь хрустального цветка, страница 130 – Сара А. Паркер

— Ты слышал, – бормочу я, отворачиваясь к окну.

Как обычно. Получаю лишь ворчливый ответ, который звучит как пощечина. Молчание затягивается, успеваю даже прикинуть, не разбить ли пузырек с кровью об пол, просто чтобы разозлить Рордина. Но затем тишину нарушает вздох, такой глубокий, будто рокот целой горы.

— Задавай свои вопросы, Орлейт.

Повернувшись обратно, вижу, как Рордин снова массирует переносицу, будто само мое присутствие вызывает у него желание просунуть пальцы в глазницы и выдавить себе мозг.

Сейчас это чувство взаимно.

— Ты получил последний знак?

— Пока нет, – произносит Рордин, опуская руку.

Слова вгрызаются мне в грудь так сильно, что, клянусь, в дыре становится видно колотящееся сердце.

Пока нет.

Значит, либо Рордин пересматривает свой ответ на предложение Кайнона… либо думает заручиться его поддержкой путем силы.

Оба варианта раздражают.

Не хочу, чтобы меня швырнули Кайнону, как мешок бесформенных овощей, которые никто не хочет есть, и не хочу, чтобы Рордин и Зали оказались вынуждены истощить ресурсы ради ключа, который позволит переплыть Мелеющие моря во Фрист.

Нужен третий вариант. Должен быть третий вариант.

— И… что ты собираешься делать?

Скажи, что ничего не нужно предпринимать. Скажи, что ты нашел сотню кораблей где-то в давно забытой бухте и тебе больше не нужна помощь Кайнона.

Рордин пожимает плечами, но движение выходит напряженным.

— Любой, кто не с нами, против нас. Здесь все просто.

Сердце резко замирает частично от облегчения, но в основном от страха. Потому что это непросто.

Совсем непросто.

Это загубленные жизни. Утраченные ресурсы.

Очередной гвоздь в мой гроб.

— И ты не можешь просто… подождать? Вырыть убежища поглубже? Задраи…

— Нет, – перебивает Рордин. – Этим мы и занимаемся, и наших людей убивают. Чем дольше мы ждем, тем слабее становимся, тем меньше шанс выстоять против того, что в итоге хлынет через те врата на реке.

Обхватываю себя руками в попытке не расклеиться, но получается не очень. Я уже разваливаюсь на куски, задыхаюсь от бешеной, сжимающей грудь тревоги.

Я вижу лишь один вариант… и чтобы его осуществить, мне потребуется все мужество до последней капли, которое только удастся наскрести. Мне придется лгать себе. Заставить себя сделать то, чего я надеялась избегать до конца своих дней. Стать кем-то другим. Кем-то смелым и бессердечным.

Бесстрашным.

— Зачем ты потащил меня на Конклав? – спрашиваю я, снова ловлю его отстраненный, каменный взгляд.

— Чтобы открыть тебе гребаные глаза, Орлейт. Мир снаружи много больше этого, – рычит Рордин и взмахивает рукой, обводя мою комнату. Всю мою вселенную. – Мне было нужно подготовить тебя к наихудшему.

На его языке вертятся слова, я чувствую, что они готовы сорваться.

— И?

— И пусть твоя башня высока, ты, как никто другой, должна знать, что ножницы в первую очередь срезают самые высокие цветы, – безжалостно метко подмечает Рордин. – Подумал, ты оценишь заботу.

Его удар жесток, он предназначен для того, чтобы ранить меня, вырвать из безопасной оболочки. Вызвать уязвимость.

Не хватало только горького напоминания, насколько я беззащитна. Ощущение этого и так пробирает меня до костей.

Сжимаю кулаки, прикусываю губу так сильно, что чувствую вкус крови.

У Рордина трепещут ноздри.