Книга Когда родилась луна, страница 83 – Сара А. Паркер

— Это серьезная просьба.

Он тянется ко мне, теплые мозолистые пальцы скользят по моим, а взгляд выражает молчаливую просьбу.

Вздохнув, я ослабляю хватку, позволяя белому флагу подняться между нами. Хрупкое, трепещущее перемирие, которое я намерена уничтожить, как только покину эту комнату.

— Хочешь, я прикрою тебя тканью, прежде чем сниму это?

У меня перехватывает дыхание.

Все три брата Вейгора родом из Пекла, где нагота считается обычным явлением – гораздо менее связанным с сексом, чем у нас, – так что я способна оценить его внимание к моей культуре.

Быть благодарной за этот вопрос.

Я открываю рот, закрываю его. Наконец я качаю головой.

— Скажи мне, если передумаешь.

После моего кивка, не разрывая зрительного контакта, он спускает мою тунику с плеч до запястий. Прохладный воздух пощипывает мое обнаженное тело, пока я изучаю его ресницы – такие длинные и густые.

Приятное отвлечение.

Он протягивает руку, чтобы аккуратно подоткнуть ткань вокруг моих бедер, чтобы она не касалась моей израненной плоти.

— Ты ведь знаешь, что это бессмысленно?

— Не для меня, – выдавливает он и берет мои руки в свои большие, крепкие ладони: его загорелые, как каменные стены, мои – цвета снега.

Он ведет меня к креслу, поддерживая, чтобы я могла перекинуть через него ногу и устроиться спиной вперед, а сам обходит его, не пялясь на раны и позволяя мне сохранить достоинство. Милосердие, которое я способна оценить во время нашего короткого перемирия.

Я прижимаюсь грудью к мягкой спинке кресла, руки лежат на коленях, пока он опускается на пол.

Раздается тихий стук в дверь.

— Входи, – бормочет он, пока я выдерживаю его суровый взгляд, словно смотрю на тлеющие угли костра, в котором погасло пламя.

Дверь распахивается. Закрывается. Я слышу мягкие шаги Беи, затем звуки ее подготовки к процедуре.

Король едва заметно прищуривается, когда она движениями влажной тряпки убирает кровь с моей спины и выжимает ее в стоящее на земле ведро. И еще раз – когда она наносит на мою спину липкую субстанцию: знакомое жжение проникает сквозь слои разорванной плоти, прежде чем она распределяет ее точными движениями кисточки.

— Я все еще намерена убить тебя, если представится такая возможность, – предупреждаю я сквозь стиснутые зубы.

— Не забудь отрубить мне голову, – бормочет он. – Иначе я буду преследовать тебя вечно.

— Я в это не верю.

Ни капельки. Я отрубила очень мало голов по сравнению с довольно большим количеством совершенных убийств, и я еще не видела ни одного духа, который бы набросился на меня из тени.

Он дергает бровью.

— Тогда во что ты веришь? – спрашивает он хрипло.

— В месть.

Все тепло покидает его глаза, словно часть его самого только что исчезла.

— Месть – самое одинокое божество из всех, Лунный свет. Поверь тому, кто знает.

Я открываю рот, чтобы снова заговорить, но Бея перебивает меня.

— Чтобы сделать все как следует, потребуется много времени. И будет больно. Раны глубокие. Ей придется терпеть боль, пока я буду восстанавливать повреждения.

Я понимаю, что она предупреждает не меня: ее глаза способны видеть то, что не видят другие.

Она предупреждает его.

— Она справится, – хмыкает он, взглядом бросая мне вызов.

Я киваю, и Бея начинает вычерчивать свои руны, обращая вспять время жизни моих ран – по одному нанесенному удару за раз. Король не отрывает своего взгляда, пока на меня накладывают более сотни рун, и ощущения нельзя назвать приятными. Кажется, что меня разрывают еще шире – обнажают внутренности.