Книга Когда родилась луна, страница 80 – Сара А. Паркер

Планы, с которыми я не хочу иметь ничего общего.

Он возвышается надо мной, загораживая свет, льющийся от моего фонаря.

— Вставай.

— Умри в канаве. А еще лучше – в Колизее, где тебя сожрет стая молтенмау. Встретимся там.

Мудак.

Я получаю небольшое удовлетворение от его сердитого вздоха.

Даже если бы я захотела встать, я не уверена, что смогла бы. Возможно, я и разыграла представление на суде, но все мое тело похоже на хорошенько отбитый кусок кровоточащего мяса.

Больно дышать. Моргать. Больно постукивать ногой. Что-то течет по моим венам, и от этого мне становится тошно и холодно.

Обычно я люблю холод, но сейчас все иначе. Этот холод кажется неправильным: он проникает в меня до мозга костей, словно перемалывая меня изнутри, чтобы освободить себе место.

— Сейчас не время упрямиться, Лунный свет.

— Ошибаешься. Мужчины хотят от закованной в кандалы женщины только одного, – рычу я, и в моих словах столько яда, что в нем можно было бы захлебнуться. – Если этого ты хочешь – сделай это прямо здесь, чтобы мои сокамерники увидели, какое ты чудовище.

Из его груди вырывается низкий рык, от которого у меня мурашки бегут по коже.

— Я не такое чудовище, заключенная семьдесят три. Я не стану получать от тебя удовольствие, пока ты сама не захочешь мне его подарить. А теперь вставай, или тебе придется терпеть неловкость, когда тебя подхватят и понесут.

Его слова впиваются мне между ребер и попадают туда, где больнее всего, раня мою угасающую гордость, остатки которой я намерена унести с собой в могилу, привязанная к столбу, на котором он приговорил меня умереть.

— Твой выбор, – рычит он. – Сделай его.

— Я сделала выбор. Ты отнял его у меня.

— Потому что он был неправильным. – Он протягивает руку, чтобы обхватить меня за плечи.

Рычание вырывается из моего горла, и я щелкаю зубами у его пальцев.

— Я сама.

— Тогда сделай это.

— Нет, пока ты не отвернешься.

Он гулко вдыхает, прежде чем отвернуться, оставляя меня наедине с грандиозной задачей, в возможности выполнения которой я не уверена. Сейчас земля – мой друг. Если только я не стою – тогда она мой враг.

По крайней мере, повернувшись спиной, он не увидит, как я рухну.

— Есть успехи?

— Мысленно душу тебя, пока мы разговариваем, – бормочу я, упираясь руками в землю слева от себя. Я сжимаю дрожащие губы и переношу весь свой вес на ладони, поднимаясь на корточки.

Гвоздь в моем плече скрежещет о кость, боль пронзает руку…

Дерьмо.

Я зажмуриваю глаза, резко открываю их и, покачиваясь, встаю на ноги. Тепло струится по спине, пока я раскачиваюсь. Окружающее меня пространство раздваивается, сходится… раздваивается, сходится…

— Ты же не собираешься падать, правда?

Я вздергиваю подбородок, выпрямляю плечи. Прожигаю взглядом его затылок, горя жаждой возмездия.

— Конечно, нет. Я никогда в жизни не была так полна сил.

— Хорошо, – говорит он и, взмахнув своим белым одеянием, выходит из камеры, бросая через плечо: – Сюда.

Он ведет меня по запутанным коридорам к тихому тоннелю с единственной дверью в конце, и я начинаю нервничать, когда король-инкогнито открывает ее, жестом приглашая меня пройти.

Чтобы я вошла первой.

— После тебя,– выдавливаю я, опираясь рукой о стену, не веря ни единому его слову о том, что он не такой монстр.

Он Вейгор. Тиран. Тираны лгут себе не меньше, чем другим.