Книга Когда родилась луна, страница 250 – Сара А. Паркер

Каан не отрывал взгляда от Тирота, а я страдала в молчании, ожидаемом от принцессы, если только она не связана или не отдана Творцам. Как Вейя.

Кстати говоря, Вейя была странно тихой – сидела опустив глаза, – пока ела рядом с племянником. Я не понимала почему, пока ее Паха не начал оскорблять ее, говоря о том, как она его разочаровала.

С каждым его обжигающим словом она съеживалась все больше, пока он не сказал, что сожалеет о том сне, когда зачал ее в утробе Махи.

По ее щеке скатилась слеза – впервые в жизни я видела, чтобы она плакала.

Я зарычала.

Сорвала с себя вуаль, забралась на стол и бросилась на другой его конец. Я вонзила вилку в кусок мяса колка, от которого у меня слюнки текли с самого начала трапезы, затем откинулась на стуле, набила полный рот и одарила короля Остерна фальшивой улыбкой.

Вот дерьмо.

Он пристально смотрел на меня, пока я жевала с открытым лицом, а потом взял с тарелки Тирота несколько бланшированных бобов муджи, заявив, что он не против поделиться со мной, поскольку в данный момент правит моим королевством.

Он тоже впился в меня взглядом, и по его глазам я поняла, что он с трудом подавляет желание ударить меня по лицу за мое плохое поведение.

Жаль, что он этого не сделал. Я отчаянно искала предлог, чтобы вонзить вилку ему в бедро.

Я как раз слизывала мясной сок с пальцев, когда король Остерн объявил, что Каан и Вейя уедут с Кадоком и Тиротом после Великого шторма, чтобы помочь восстановить деревню, уничтоженную взбесившимся саберсайтом.

Все, кроме самого короля, выглядели потрясенными.

Позже Каан присоединился ко мне в нашем доме и овладел мной так медленно и нежно, произнося миллион слов каждым прикосновением, каждым поцелуем, каждым отчаянным объятием. Я наслаждалась его присутствием, пока не взошла аврора, словно россыпь серебряных лент, сотканных по всему небу, и мы провели Великий шторм, запутавшись под простынями в нашем тихом пузыре иллюзий и отрицания.

Через тридцать циклов мне исполнится двадцать одна фаза. В Аритии уже началась подготовка к церемонии связывания меня и Тирота.

К моей коронации.

Думаю, нам с Кааном кажется, будто игнорирование будущего предотвратит его наступление…

Если бы только это было правдой.

Я смотрю на необъятную, покрытую красивыми татуировками спину Каана, пока он перемещается по кухне, ополаскивает миску ягод, нарезает медную дыню на сочные дольки, которые наполняют воздух острой сладостью.

Каждое уверенное плавное движение его тела напоминает мне о том, как легко он превратил меня в дрожащую, умоляющую кашу порочных мыслей и сиюминутных решений.

Закусив губу, барабаню пальцами по столешнице, застряв в странном неопределенном состоянии. Наполовину опьяненная от сладострастного насыщения и в то же время наполненная статической энергией, которая пульсирует под ребрами, побуждая броситься через всю комнату и напасть на мужчину, наполняющего две миски яркими свежесобранными фруктами.

Он сжимает в кулаке орешек и разламывает его, отделяя скорлупу от бледных внутренностей, которые затем крошит поверх обеих порций.

Я качаю головой.

В кухонном шкафу полно всего, чем можно разнообразить наш пост, а Каан точно знает, что мне приготовить. Не то чтобы я просила о еде или родниковой воде в моей любимой кружке. Или о том, чтобы мою душу убаюкали, пока он будет так глубоко во мне, что негде будет спрятаться.