Книга Когда родилась луна, страница 201 – Сара А. Паркер

Пробираюсь мимо низко свисающих лиан и круглых бархатистых листьев, насекомые жужжат возле моего лица, и я уверена, что слышу игривое хихиканье среди деревьев.

Эхо громогласной погони.

Звуки есть, но… их нет. Потухли, оставив лишь дым от некогда трепещущего пламени.

Я хмурюсь, подлесок хрустит под сапогами, пока я пытаюсь разглядеть тропинку, которой, конечно, не существует в реальности, но которая каким-то образом отчетливо запечатлелась в моем сознании. Она отличается цветом от остальных мыслей – светлая, с собственным пульсирующим ритмом, который наполняет меня теплым предвкушением.

Смахнув со лба бисеринки пота, выхожу на поляну у подножия отвесной скалы, которая затянута листвой вьющегося растения. Смотрю на нее, не в силах избавиться от ощущения, что здесь что-то есть.

Что-то… важное.

Вспомнив, как Каан раздвигал листву в своем личном саду, прячу фигурку в сумку, шагаю вперед, раздвигая лианы, и чувствую беспокойство, когда за ними оказывается только камень… Камень… Сплошной проклятый камень.

Может, я схожу с ума?

Творцы, кажется, так и есть.

Я ощупываю каменную стену, хотя могла бы сидеть на спине молтенмау, направляясь в Сумрак, опьяненная мыслями о том, как заставлю Рекка сломаться, прежде чем он умрет.

Я пробираюсь дальше вдоль стены, ругаясь себе под нос и продолжая ощупывать камень; сердце застревает в горле, когда я проваливаюсь сквозь стену и попадаю в пустоту за ней. Борюсь с листвой, резко втягивая воздух, затем пытаюсь освободиться от паутины, которая, на мой взгляд, слишком напоминает работу хьюлинга.

— Ну ничего себе, – сухо бормочу я, и у меня вырывается тихий смешок.

Подумать только.

Я качаю головой и смотрю направо, в тоннель, который достаточно высок и широк, чтобы по нему мог пролезть взрослый мужчина. Клод, хихикая, вихрем проносится мимо меня, поднимая сухие листья, которые кружатся вокруг моих сапог при каждом медленном шаге вперед.

Я поднимаюсь по винтовой лестнице, освещенной тусклым естественным светом, падающим сверху, и странное предвкушение трепещет у меня в животе, как стайка крошечных огневок. Делаю целых пять витков, прежде чем достигаю открытой арки справа, которая позволяет свернуть. Я понимаю, что эти трепещущие создания множатся, когда вхожу в маленькую пещеру, освещенную потолочным люком, уютное пространство которой увито цветущими медными лианами, тянущимися по стенам и потолку.

Сотни ярких чернильных цветов, которые заполонили весь город, наполняют воздух пикантной сладостью, а их вид согревает грудь и вызывает улыбку.

— Красиво.

Я подхожу к выдолбленному из камня столу для приготовления пищи, который напоминает мне разделочный стол в том маленьком причудливом домике в горах, и провожу рукой по грубо отесанной поверхности, покрытой толстым слоем пыли. Металлическая дверца каменной печи, проржавевшая из-за того, что за ней никто не следил, скрипит, когда я открываю ее, чтобы заглянуть в горнило. Провожу пальцами по паре терракотовых кружек, висящих на вбитых в стену крючках.

Так и тянет снять одну из них и спрятать в сумку. Из них приятно пить. Трудно найти идеальную кружку. А когда находишь – они всегда разбиваются.

Я останавливаюсь возле стола, который вырастает из стены под массивным окном, увитым виноградной лозой. На раме выгравированы светящиеся руны, по бокам безвольно свисают рваные занавески. Два табурета задвинуты под стол, кожаная обивка одного из них разорвана каким-то животным, большая часть набивки отсутствует и, вероятно, теперь используется в каком-нибудь гнезде.