Книга Когда родилась луна, страница 165 – Сара А. Паркер

И уж точно не от того засранца, который меня зачал.

— Похоже, я отправляюсь в Тень, – бормочу я, делая еще один большой глоток своего напитка, и жидкость прожигает пряный след в моем горле, согревая желудок. – За меня. Хочешь пойти со мной?

— Проклятье, нет.

— Я могу заставить тебя, – мурлычу я, поднимая бокал над головой и закрывая один глаз, чтобы посмотреть на Грона сквозь грани – грозный ублюдок. – Окажи мне услугу, которую я только что выиграла.

— Ты не настолько жестока.

Он прав. Я не такая.

К сожалению.

Вздохнув, я поворачиваю бокал, еще сильнее расчленяя ужасное лицо Грона, вспоминая, как Паха приказывал ему гонять фейри по равнинам, если они чем-то ему не нравились.

Я вздрагиваю.

— Ты не собираешься подождать, пока Эллюин очнется? Заново представиться?

— Еще не решила.

Я не доверяю себе в том, что не наброшусь на нее так же, как на Каана, несмотря на непонимание и замешательство, которые я, несомненно, увижу.

То, что она сделала, во многих отношениях было совершенно непростительно.

Возможно, дневник прольет немного света на ту черную дыру, которую она пробила в моем сердце, когда ушла, не сказав мне ни слова и не оставив даже жалкой записки мужчине, которого якобы любила.

Я пела Слатре и дремала, прижавшись к ее пушистому хвосту, когда стражники, охранявшие вольер, внезапно открыли ворота. В дверь вошел самый большой саберсайт, которого я когда-либо видела.

Со спины зверя слез мужчина.

Высокий.

Сильный.

Красивый.

Творцы, он был прекрасен.

В его движениях было что-то такое, что заставило меня представить себе рушащуюся гору.

Он посмотрел прямо на меня глазами, похожими на тлеющие угли, и, кажется, мое сердце остановилось.

Его ноги тоже остановились.

Казалось, этот момент длился бесконечно, и я почти умоляла Слатру поднять крыло и спрятать меня. Укрыться за чем-то, чтобы перевести дыхание. Но она не сделала этого, хотя подняла голову и зарычала в сторону огромного дракона, который смотрел на нас так, словно мы находились в его спальном пространстве.

Честно говоря, возможно, так оно и было, но этот вольер – единственный, куда Слатра смогла добраться в своем раненом состоянии.

Я не стала надевать вуаль. Мужчина уже видел мое лицо, и Эфирный камень впился в мой лоб, как болезнь, которой он и являлся.

Он вывел своего зверя из вольера, но через некоторое время вернулся без дракона.

На этот раз Слатра не зарычала.

Он тихо подошел к нам, спрашивая, что случилось с глазами Слатры, – его голос был таким низким, хриплым и с таким ярким акцентом, что я почти не понимала его слов, задаваясь вопросом, как часто он говорит. Судя по шрамам на его руках, я решила, что большую часть времени он проводит крича, а не разговаривая.

Он поинтересовался, когда я в последний раз ела. Живу ли я здесь.

Я не ответила ни на один из его вопросов. Не потому, что мне запрещено разговаривать с незнакомцами, а потому, что у меня просто не осталось на это сил.

Я устала.

Устала терять тех, кого люблю. Устала пытаться сорвать эту дурацкую диадему со своего лба, чтобы обрести силу, необходимую мне, чтобы вернуть Слатру домой и отобрать трон у придурка, который считает, что я ему принадлежу. Устала от того, что мужчины говорят со мной свысока, полагая, что они знают, что хорошо для меня и моего королевства, по которому я так скучаю, а теперь им управляет жестокий, эгоистичный, жадный мужчина, которому я бы не доверила своего злейшего врага.