Книга Когда родилась луна, страница 127 – Сара А. Паркер

Я так занята тем, что меня выворачивает наизнанку, что не сразу замечаю отметины на спине ближайшего ко мне мужчины. Точечная татуировка какой-то птицы, крылья обхватывают ребра, словно обнимая его сзади.

Я хмурюсь – меня тошнит – продолжаю хмуриться.

Это напоминает мне точки, из которых состоит… татуировка Каана…

Осознание пронзает меня, еще один прилив воды поднимается по горлу и выплескивается на землю.

Воины Болтанских равнин.

Возможно, именно здесь Каан провел свою юность.

Тошнота мгновенно проходит, и я ругаюсь, вытирая дрожащие губы тыльной стороной ладони.

Снова крики на незнакомом мне языке, и другой мужчина бежит к нам. Тот, что ближе всех, хватает меня за руку и помогает подняться на колени.

В этой потрескавшейся песчаной пустыне живет множество кланов, которым хватает упорства добывать себе пропитание здесь, и я, похоже, попала прямо в лапы представителей одного их них. Их образ жизни еще более загадочен, чем у тех, кто живет вблизи столицы Пекла.

Но я знаю одно.

Эти кланы воспитывают воинов с непревзойденными способностями…

Пожалуй, это место я обойду стороной.

Мужчина передо мной опускается на одно колено, его рыжая борода скрывает половину загорелого, усыпанного веснушками лица, его острый взгляд изучает мои черты. Он протягивает руку вперед и приподнимает прядь моих мокрых волос.

— Achten de. Kholu perhaas?– говорит он, показывая на длинный покрытый рвотой локон, свернувшийся у него на ладони, и оглядывается на другого мужчину, который уже подошел ближе; тот пожимает плечами.– Sheith comá Rivuur Ahgt… en?

Я собираю волосы и отталкиваю его руку.

Он хмурится и, схватив меня за плечи, вздергивает на ноги. Как только я касаюсь земли ступнями, я вырываюсь из его хватки, отступаю назад и поднимаю руку к своему пульсирующему виску.

— Acht etin aio? – спрашивает мужчина, жестом указывая на меня.

— Я не понимаю.

Он дотрагивается рукой до своего виска – в том самом месте, где пульсирует мой, – и следующие слова произносит так медленно, что становится ясно – он пытается помочь мне понять.

— Surva etin agaviein?

Он спрашивает, как я ударилась головой?

— Я упала со скалы.

Он хмурится еще сильнее и что-то бормочет мужчине рядом с собой – еще больше слов, которых я не понимаю.

По взглядам, устремленным в мою сторону, и общему языку тела я догадываюсь, что они обсуждают, как доставить меня отсюда куда-то еще. Я не хочу выяснять, где это место, и не хочу знать, что они хотят со мной там сделать. У меня болит голова. Меньше всего мне хочется ломать шеи.

Если только это не шея Рекка, конечно.

— Что ж, было приятно пообщаться, но мне нужно поймать дерево, – говорю я, ткнув большим пальцем в сторону бурлящей реки, которая выглядит совсем не так, как в предыдущий цикл: теперь она оранжевая и полна обломков, несомненно, принесенных утихшей бурей. К сожалению, она уже не такая спокойная и манящая, но это не помешает мне прыгнуть в нее, как только мимо проплывет очередное бревно.

Мужчины неуверенно смотрят друг на друга, снова переговариваются и движутся ко мне, перешагивая через лужу полупереваренного супа.

От решительности в их глазах у меня напрягается спина.

Проклятье.

Похоже, другого бревна я так и не дождусь.

Я разворачиваюсь, собираясь прыгнуть в бурлящую реку, но тут мое внимание привлекает размытое движение на противоположной стороне.