Книга Когда родилась луна, страница 125 – Сара А. Паркер

Тирот, чтоб его, Вейгор.

Один из трех сыновей короля Остерна. Тот, что с жестокими глазами. Мужчина, которому Паха не отдал бы меня за все зерно мира.

Я кричала на них. Сказал им, что лучше сгнию. И получила удар по голове от одного из стражников Пекла.

На какое-то время все вокруг потемнело.

Я очнулась на спине самого большого молтенмау, которого я когда-либо видела, а Слатра сопровождала нас до самой Имперской крепости неподалеку от столицы Сумрака, где мы должны были остановиться на этот сон.

Теперь я не могу уснуть. Не могу ничего делать, кроме как смотреть в окно, лелея свою печаль, и наблюдать, как Слатра мелькает в разноцветных облаках, извергая ледяное пламя, а сопровождающие меня молтенмау пытаются загнать ее обратно в Тень.

Как только взойдет аврора, мы полетим через Болтанские равнины прямо в Домм – призрачную столицу Пекла. Там мне предстоит провести следующие три фазы, пока я не достигну возраста коронации, после чего нас с Тиротом свяжут узами брака. А до тех пор будет «некрасиво», если я буду жить под одной крышей с мужчиной, которому сейчас поручено управлять моим королевством.

Моим. Королевством.

Чуть раньше, пока я лежала здесь и смотрела, как Слатра скидывает с неба трех молтенмау и поджаривает перья многим другим, молодая королева Сумрака пришла навестить меня в моих гостевых покоях. Предложила вытащить железный гвоздь из моего бедра.

Мы разговаривали вполголоса, пока она работала, и она извинилась за действия своего мужчины – короля Кадока Вейгора, – который предложил свою помощь Совету Трех и послал свою орду молтенмау, чтобы охранять меня.

У меня сложилось впечатление, что она сожалеет о том, что позволила мужчине «проскользнуть в ее пространство сна», зачать ребенка, который заставил их вступить в узы, связавшие Пекло и Сумрак надежным узлом.

Я сняла вуаль и позволила ей увидеть мое лицо, каким бы изможденным оно ни было.

Она заключила меня в теплые крепкие объятия, напомнив, что в мире еще есть что-то хорошее.

Вместе мы смотрели, как Слатра ведет одинокую войну, пока королева не закончила лечить мою рану и не удалилась в свои покои. Я до сих пор сижу на подоконнике, защищенном рунами от побега, и молюсь Клод, несмотря на леденящую тишину, воцарившуюся из-за этих железных наручников.

Я умоляю ее передать Слатре, чтобы она сражалась во время сна, но, как только взойдет аврора, повернула назад. Вернулась в Аритию, свернулась калачиком и ждала меня.

Мунплюмы не выживают на солнце, а я не могу ее потерять. Мое сердце не выдержит еще одной потери.

Я лучше умру, чем буду смотреть, как она превращается в камень.

Холодная вода плещется мне в лицо, приводя в сознание. Непрекращающийся стук в виске заставляет задуматься, не проломила ли я себе череп.

Стремительный поток тащит меня вниз по течению, пока я цепляюсь за что-то круглое, обхватив руками его изгиб и прижавшись щекой к шероховатой поверхности. Вероятно, дерево.

Должно быть, на каком-то этапе у меня хватило сил ухватиться за что-то плавучее и не утонуть. Славно.

Я открываю глаза и вижу оранжевую воду и голубое небо, пронизанное лентами авроры, над головой. Крутые ржавые скалы нависают по обе стороны реки, по которой я в данный момент быстро плыву. Ущелье – но оно не похоже на то, через которое мы пролетели, чтобы добраться до дома. Значит, я забралась гораздо дальше, хотя, судя по насыщенному цвету скал, не настолько далеко, чтобы покинуть Пекло.