Книга Королевская кровь, страница 95 – Дэниел Абрахам

А затем Доусон получил приказ, написанный рукой Паллиако и скрепленный его личной печатью. Отвести войско к Серефскому мосту и встретить там группу религиозных служителей, которые каким-то образом одолеют круглую башню и откроют короткий путь к Калтфелю. Барон послал за подтверждением. Не то чтобы он не понял приказа, но принять его и отвести людей на север значило бы тащить потом все войско обратно и заново начинать мучительную кампанию после того, как затея Паллиако провалится.

Подтверждение прислали, и Доусону оставалось лишь подчиниться.

Ведя войско к северу перед самым наступлением лета, он надеялся хотя бы увидеть воинствующую братию с лозунгами о праведном служении, которая бросится по мосту к вражескому берегу. Но даже такое ожидание не оправдалось.

Перед ним предстали трое жрецов в серовато-бурых, как воробьиные перья, одеяниях. Грубые волосы откинуты назад, на лицах выражение безмятежного добродушия, которое Доусон видывал только у самозабвенных пьяниц и идиотов от рождения. Все трое стояли на краю небольшого плаца у кирпичной башни и при появлении Доусона отвесили ему поклон.

Барон нагнулся к Раббру Банниену, старшему сыну лорда Банниена из Эстинфорда, командующему теперь гарнизоном.

— Скажи мне, что это шутка, – произнес он то ли с гневом, то ли с отчаянием.

— Когда они прибыли, милорд маршал, я подумал то же самое, – ответил молодой Банниен. – А с тех пор смотрю на них… и уже не знаю.

Доусон оглянулся на бойцов гарнизона. Уходя на юг, он оставил у кирпичной башни лишь часть войска: незачем держать здесь крупные силы, если для защиты башни достаточно нескольких десятков, а для взятия моста не хватит и нескольких сотен. Теперь гарнизонные бойцы выглядели бодрыми, подтянутыми и отдохнувшими. В отличие от вернувшихся с юга солдат Доусона.

У барона мелькнуло дурное подозрение.

— Ведуны? – спросил он.

— Вроде бы нет, милорд. По крайней мере, я таких не видел. Они… они ничего эдакого не делают, только… Лучше взгляните сами, милорд.

— Ну что ж.

Доусон подошел к самому высокому жрецу и кивнул вместо приветствия:

— Объясните мне, почему я должен подчинить своих людей вашей затее.

Через полчаса высокий жрец вышел на мост, не имея при себе ничего, кроме рупора. Широкий пролет моста, бурлящий водяный поток, серо-кровавая круглая башня – на этом фоне жрец выглядел персонажем художника, воспевающего стойкость веры: непреклонный воробышек перед лицом всесокрушающей мощи. Доусон, скрестив руки на груди, глядел на эту картину из открытых ворот кирпичной башни, смертельно усталый после перехода и долгой слякотной возни вместо битв. От жгучего презрения и горечи сжималось горло.

Жрец поднял рупор к губам и, перекрывая шум речного потока, начал выкрикивать:

— Вы проиграли! Антейскую армию не одолеть! Вы здесь бессильны! Вы проиграли, уже проиграли! Все, за что вы сражаетесь, погибло. Все, на что вы надеетесь, сгинуло. Вы не сможете победить.

Доусон бросил взгляд на юношу. Молодой Банниен взирал на мост в совершенном восхищении, не отрывая глаз от жреца, на губах дрожала легкая улыбка. Доусон почувствовал, как в горле закипает смешок – видимо, от ужаса.

— Это и есть помощь? – спросил он. – Это и есть способ овладеть дальним берегом? Просто побрюзжать на врага?