Книга Королевская кровь, страница 157 – Дэниел Абрахам

Она смотрела на него так, будто видела впервые, а ее улыбка была все равно что поток воды по обожженной коже. Он улыбнулся в ответ и пожал плечами.

— Я взял совсем немного, – добавил он. – И потратил все на книги, когда вернулся в Ванайи.

— Еще бы, – поддакнула она и удивленно покачала головой.

Выходило так, будто она ему льстит, и Гедер вздернул подбородок, гордясь своей былой дерзостью.

— Вы застали пожар? – спросила она.

Гедер вдохнул поглубже. Его вновь переполнило ужасом, который никогда толком не исчезал, хотя Гедер и приучился не обращать на него внимания.

— Я был протектором города.

Лицо девушки словно окаменело.

— Значит, это вы отдали приказ?

Правда маячила где-то на краю сознания. Слово «да» почти просилось на язык. Но Гедеру хотелось нравиться девушке.

— Нет, – сказал он. – Приказ отдали сверху. Однако я не протестовал. Хотя стоило бы. То была ошибка. Очень-очень страшная, глупая ошибка. Кто бы ни отдал приказ – он не понимал, что делает. Не понимал в полной мере. Мне до сих пор снятся кошмары иногда. Вы… вы бывали в Ванайях?

— Я там выросла. В Ванайях похоронили моих родителей, и банк взял меня на воспитание. Все, кого я там знала, погибли.

Гедер похолодел от страха и мысленно возблагодарил Бога за то, что не сказал правду. Вина залила его, как волной.

— Сочувствую, – пробормотал он, отводя глаза.

— Не знаю, стоит ли оно того, – ответила девушка. – Тех людей я любила, а они меня нет. Разве что Кэм. А магистр Иманиэль, кажется, никого не любил вовсе. Натура не та. Когда они погибли, мне было горько, однако…

— Однако?..

— Однако я не знаю, кем бы я стала, случись им выжить. – Судя по речи, она захмелела до той степени, когда стараешься лишь говорить почетче. – Я по ним скучала. И горевала, кажется. Но я рада тому, кто я есть. И чем занимаюсь. И я хочу большего. Разве могу я жалеть о том, что меня сюда привело? Хорошее, плохое… Кем я стала бы, будь у меня родители? Кем стала бы, случись мне добраться до Карса? Если плохие события ведут к хорошим, то как об этом судить?

— Не знаю, – ответил Гедер, хотя не очень понял про Карс.

Она сейчас приехала из Карса, значит все-таки туда добралась.

Запрокинув голову, Китрин поднесла бурдюк ко рту, горло дернулось – раз-другой и еще раз напоследок. Капли вина пролились из уголка рта, она смахнула их рукавом. Девушка улыбнулась – расслабленно, радостно, будто и не лежали вокруг подземные руины города, охваченного войной.

— А теперь, – сказала она, кладя пустой бурдюк на землю, – я захмелела настолько, что можно ложиться спать.

— Что ж. Спокойной ночи, магистра.

Она нетвердо кивнула, блестя веселыми глазами:

— Доброго сна, милорд регент. Потом поглядим, кому придется искать место для горшка.

Она нагнулась, вытянула губы и задула свечу.

Воцарилась непроницаемая тьма. Гедер ощупью нашел одеяло и закутался. Паучьи укусы на руке по-прежнему зудели, хоть и не очень сильно. Он слышал, как Китрин распутывает свое одеяло – движение тела, недовольное бормотание, шорох ткани о ткань. Вдохи и выдохи, вначале быстрые и нетерпеливые, стали мягче, глубже, ровнее, в такт им раздавалось легкое сопение. Гедер лежал на земле, подложив руку вместо подушки. Донесся тихий звук кошачьих шагов – кто-то из прежних жильцов пришел на запах цыпленка. Затем быстрый шорох шершавого язычка. Гедер пошевелился, и кошка убежала – а зря. Поделиться объедками Гедер был не против.