Книга Закон тирана, страница 25 – Дэниел Абрахам

— Ну… – протянул Кит философски-задумчиво. – С изрядной долей уверенности можно утверждать, что они не вернулись.

Как только стало понятно, на что смотреть, свидетельства замелькали тут и там. Улицы Кемниполя, покрытые утоптанным снегом, не успели толком забыть летнюю смуту, а новые приготовления уже начались. За Имри, бывшей помощницей кухарки в доме Клары, теперь по-жениховски ухаживал сын возчика, которому почти всю нынешнюю зиму приходилось возить чугун в плавильни. Найдя предлог остановиться у плавилен, Клара увидела огромное количество копейных наконечников того вида, который Доусон всегда высмеивал: длинные, легко гнущиеся, предназначенные застревать в щите так, чтобы копье свисало и оттягивало руку солдата, мешая ему двигаться вперед и держать строй. Клара даже сейчас помнила презрительный смешок мужа и хмурую гримасу – по его словам, «оружие маляров» никак не годилось для благородных воинов. Смотрители городских зернохранилищ, куря в проулке за обсуждением нового приказа, качали головой: весенний урожай пшеницы пойдет отнюдь не на пополнение запасов. Кларе не составило большого труда угадать, для чего понадобится провиант. Храмовые проповедники, вместо речей о справедливости и миролюбии, сыпали призывами к верности и к терпеливому несению нынешних тягот ради будущего блага. Жрецы паучьей богини – подручные Гедера Паллиако в неизменных бурых одеяниях – всходили на кафедры даже обычных храмов и с природным выговором уроженцев Кешета произносили тирады, в которых мелькали хлесткие упоминания тараканов и прочих насекомых – отсылки к тимзинам без открытого называния расы. Магистраты стали реже приговаривать молодых мужчин к заточению и чаще – к отправке в войско. Тюрьмы, кирпич за кирпичом, росли день ото дня – все более заметные и более угрожающие.

Придворные сферы, где велись подлинные разговоры о власти, теперь были для Клары недосягаемы. Даже те из аристократов, кто не отвернулся от опальной баронессы, проводили зиму в своих поместьях или на королевской охоте. После праздника первой оттепели все наверняка переменится. Можно будет вызнать, куда Паллиако намерен отправить войска. Зато невозможно будет ничего предотвратить: поздно. Проходя по мостам и узким улочкам, Клара чувствовала себя так, будто у нее под ногами движется лавина: происходящее настолько превышало ее силы, что приближалось могуществом к стихии. Остановить события было не легче, чем предотвратить бурю.

Зато Джорей тогда вернется в Кемниполь. И Викариан. А когда-нибудь возвратится из ссылки и Барриат – или хотя бы напишет. Сыновья. От Элисии вряд ли дождешься помощи, но писать ей Клара не перестанет: в худшем случае дочь будет попросту жечь письма не читая – невелика беда. А пока что баронесса, сопровождаемая Винсеном Коу, кружила по улицам Кемниполя, отыскивая доступные факты и пытаясь свести их воедино.

Даже когда ради этого приходилось оказываться там, куда осмотрительнее было бы не заходить.

— Держитесь у меня за спиной, миледи, – предупредил Винсен.

— Миледи, фу-ты ну-ты! – щербато осклабился самый приземистый из троих головорезов. – Неужто и вправду вдова Каллиама-предателя?

— И каково оно – спать с изменником? – хохотнул самый крепкий.

Клара вздернула подбородок. Гнев, унижение, во рту медный привкус страха – все смешалось, но она старалась не подавать виду. Улочка узкая, мимо такого здоровяка не проскользнуть без риска напороться на охотничий нож. То ли удастся ей с Винсеном пройти дальше без звона стали и без откровенных угроз, то ли нет.