Книга Закон тирана, страница 182 – Дэниел Абрахам

Комме Медеан и Пыкк Устерхолл ни словом не обмолвились ни об Исадау, ни о потоке беженцев, которым Китрин помогала выбраться из Суддапала. Единственным зримым признаком того, что деятельность банка хоть как-то изменилась, стало имя, на которое теперь шли письма. Без всяких официальных объявлений Комме и Пыкк стали обращаться к Китрин как к доверенному лицу Медеанского банка в Суддапале – а значит, она на деле вступила в должность. Так ведун превращает воду в вино, а камень в апельсин. Роль Китрин преобразилась простым волеизъявлением собратьев по банковскому делу.

Впрочем, шифрованные письма полнились красноречивыми деталями. В отчетах Пыкк Устерхолл упоминались значительные средства на «утешительные дары», что формально означало выплаты по страховым обязательствам на случай смерти, но на практике служило прикрытием для взяток. Комме также рекомендовал всем филиалам отозвать ссуды, оформленные для Вольноградья, Борхии и Нордкоста, и впредь оформлять ссуды для этих территорий исключительно в ситуациях повышенной выгоды. Китрин на знала, подпадают ли жизни людей, вынужденных бежать от войны, под пункт о повышенной выгоде, но склонна была думать, что да.

Ее собственные отчеты, посылаемые в Карс, с финансовой точки зрения рисовали картину полного краха, устроенного откровенным тупицей. Филиал терял деньги стремительнее, чем свинья на бойне теряет кровь. Корабли фрахтовались под неуказанный груз. Караванщики нанимались на полдесятка путешествий до Кешета в неподходящее время года. Ссуды на условиях возврата средств другим филиалам выдавались без всяких указаний на личность заемщика и без возможности выяснить его местонахождение, и все под шаткими предлогами.

Это означало, что банковский механизм попросту завертелся в обратную сторону. То, что было средством для накопления капитала, стало системой использования того же капитала. Китрин воображала себя некой феей-полубожеством, которая в нужных ей местах переделывает мир обдуманным размещением в нем золота и серебра, контрактов и аккредитивов. Ее влияние на мир измеряется не слитками драгоценных металлов, а количеством спасенных жизней и количеством детей, живущих вне тюрем. И она готова продолжать свое дело, пока не иссякнет банковская казна, и даже дольше, работая в минус до конца – до того мига, когда от окончательного краха ее не спасет даже репутация Медеанского банка.

Время от времени она засиживалась допоздна, пытаясь высчитать результативность своих действий. Сколько сотен беженцев благодаря ей спаслись и сколько она на это потратила. Не раз ей приходило в голову, что Антейская империя установила низкую цену на тимзинские жизни и она, Китрин, единственная оказалась способна покупать. Так бывало в лучшие ночи. В худшие она думала совсем о другом.

Логика мира перевернулась с ног на голову. Дешевые жизни – благо. Пустить на ветер деньги без всякой выгоды – удача. Даже подворачивающиеся ей удобные случаи и те оказываются с подвохом.

— Думаю, не стоит, – сказала Китрин, глядя на список имен. – Посмотри сам. Тамар Сол – это ведь та старушка, что живет рядом с торговыми палатами?

— Кажется, да, – ответил Ярдем.

— Уж она-то для банка что может делать? Носки штопать? А этот – Витан Адада? Одноногий попрошайка из ближайшей харчевни!