Книга Закон тирана, страница 154 – Дэниел Абрахам

Исадау сложила письмо и осторожно опустила на стол, будто боясь разбить хрупкую вещь. Или разбиться самой. Китрин ждала.

— Опрометчивость без глупости, – повторила Исадау давние слова.

— Вы соглашаетесь?

— Лучше бы нам обеим участвовать. Отошлите письмо, станьте для меня ширмой. Я останусь с вами и буду продолжать дело.

— Не получится, – качнула головой Китрин. – Во-первых, вы изначально виновны перед властью, а я нет. А во-вторых, такова моя цена. Вы отдаете мне банк и уезжаете. Я помогаю спасать людей от антейцев, сколько смогу, а если представится случай навредить империи – тем лучше. Однако в уплату за это вы становитесь моим первым клиентом. Вы сегодня же берете каких угодно спутников и отбываете в Биранкур, или Герец, или Нордкост – не сообщайте мне, куда именно. Я должна лишь знать, что вы уехали и что я не смогу вызвать вас обратно. Это важно: когда меня спросят, мне нельзя будет об этом солгать.

Исадау медленно качнулась вперед, обхватив живот руками, – то ли в порыве смеха, то ли в приступе боли. Сложившись чуть ли не пополам и закрыв веки, она замерла на миг с мучительной улыбкой на губах. Потом открыла глаза и устремила на Китрин всегдашний здравый взгляд.

— Я ведь успела смириться с тем, что погибну, – сказала она.

— Я это понимала, – выговорила Китрин, чувствуя, как подступают слезы. – Смотреть было невозможно.

— Принимаю ваше предложение. Не ради себя. Я уступила вам в тот миг, когда вы упомянули детей, которых можете спасти, а я не могу.

— Я била в самую суть, – кивнула Китрин. – Вы оправдывали свой план его бескорыстностью, а я показала, что он оставляет в стороне невинные жизни. И поскольку других доводов у вас не было, вся аргументация рухнула. Пожелай вы выиграть, пришлось бы заявить, что если вы останетесь, то банк потеряет меньше капитала. Или что в случае вашего отъезда банк потратит больше средств, чем в случае, если вы останетесь и вас схватят.

— И у вас нашлись бы контраргументы.

— Они и сейчас найдутся, если вздумаете попробовать.

— Иманиэль вас хорошо выучил.

— И вы тоже.

Магистра Исадау уехала сухопутьем на следующий день вместе с Йерином, Кани и чуть ли не половиной населения усадьбы. Уезжали по отдельности с разницей в несколько минут, чтобы сойти за разрозненных путников и заодно не нарушить эдикт о запрете собираться группами. Исадау отбывала последней, одетая в юбку для верховой езды и простой дорожный плащ с капюшоном, скрывающим лицо. Верхом на муле она походила скорее на трудягу-фермершу, чем на доверенное лицо самого могущественного банка в мире. Китрин пешком проводила ее до ворот. Четверо антейских солдат с хохотом, как дети, пинали камешки, гоняя их по улице. К открывающимся воротам обернулся лишь один, да и то со скукой на лице.

— Спасибо вам, Китрин, – произнесла Исадау. – Спасайте что можете, но, пожалуйста, постарайтесь не погибнуть. Я этого не вынесу.

— Я ввязалась в эту войну, чтобы победить. Если встретитесь с Пыкк или Комме, расскажите им о наградах за спасение детей и о фонде, который мы обсуждали. Увидимся, когда увидимся.

Исадау пришпорила мула, Энен закрыла за ней ворота.

Китрин повернулась и окинула усадьбу взглядом. Сразу после приезда та казалась ей странной и опасной. Теперь, когда риск для жизни возрос многократно, Китрин ничуть не боялась. Теперь это ее владения. Ее слово – слово банка, а банк – это золото и Комме Медеан.