Книга Закон тирана, страница 122 – Дэниел Абрахам

— И вы тоже.

— Сомневаюсь, что я уцелею, – подтвердила Исадау. – Я уже не буду для вас хорошим учителем. Вам надо будет уехать.

Китрин, поднявшись с сиденья, выглянула в окно. Пылающие факелы почти не затмевали звездное небо.

— Вы вроде бы намеревались спасать мое сердце, – напомнила она. – Ту его часть, что еще не умерла. Комме ведь так сказал?

Исадау помедлила. Китрин обернулась к ней.

— Да.

— Вы решили употребить свою власть на нечто помимо прибыли, – подытожила Китрин. – Я понимаю, что существуют ценности, которым нет цены. Или… нет. Я это знаю, но не понимаю. Дело, за которое вы сейчас беретесь, – это ведь и есть то, ради чего Комме послал меня к вам учиться.

— И поэтому вы не собираетесь уезжать. Даже когда ваша жизнь в опасности.

— Не то чтобы я гонюсь за смертью, я бы предпочла еще пожить. Но я вас здесь не оставлю, – заявила Китрин. И добавила: – Вы ведь сами виноваты. Подарили мне деревце.

В смехе Исадау радость перемешалась с отчаянием. Поднявшись, она взяла Китрин за руки, женщины на миг обнялись. От Исадау пахло корицей и дымом. Китрин положила голову ей на плечо – она услышала, что магистра плачет.

— Я скажу Ярдему, что не сумела вас убедить, – заговорила наконец Исадау. – Когда он услышит причину, только обрадуется.

— Его служба от этого легче не станет.

— Думаю, он сумеет приноровиться. Вы ввязываетесь в дело опасное, необязательное и сумасбродное. Не знаю, благодарить вас или отчитывать.

— Ни то ни другое не изменит моего решения.

— Верю вам.

Стоило Исадау уйти, как Китрин почувствовала, что ее клонит ко сну. Будто она только и ждала случая произнести нужные слова, а теперь, когда они сказаны, день завершился. Китрин уютно свернулась под одеялом, подложив руку под голову, и расслабилась. В мыслях мелькали монеты – куски металла, имеющие власть перестроить мир по ее желанию. Монеты, становящиеся пищей для голодных или дорогими одеяниями для власть имущих, но редко тем и другим вместе. Китрин пришло в голову, что клинки – тоже металл и они тоже способны переделать мир. В полусонном мозгу шевельнулась мысль, что принадлежащие Китрин монеты могут и ранить, если только выяснить, как этого добиться.

Через неделю пришла весть о том, что антейцы взяли Инентайи.

Если задаться целью понять осадное искусство Балтана Сорриса, то стоит учитывать опыт Дракки Грозоврана, ибо воитель Соррис тщательно изучал древние тексты. Обычно считается – на мой взгляд, ошибочно, – что первые короли Нордкоста имели в своем распоряжении катапульты и иные осадные орудия, способные забрасывать камни и пылающую смолу на огромную высоту и тем самым поражать любую часть осажденного города. Я же продемонстрировал, что методы Сорриса опирались на опыт более давних войн, когда поле битвы не ограничивалось земной поверхностью, но допускало вмешательство драконов, виверн и грифонов, способных нападать с небес. И хотя образ Сорриса как закоснелого любителя устаревших методов противоречит традиционным повествованиям о его военном гении, в следующей главе я намерен показать, что именно с этой стороны могут быть наилучшим образом объяснены военные решения Сорриса в поздние годы его полководческой деятельности, особенно при третьей осаде Порте-Силены и в печально известной войне четырех королей.