Книга Закон тирана, страница 120 – Дэниел Абрахам

Халвилл и Маха ни при чем. Исадау и уважение к банку – тоже. Главное сейчас – страх и та радость, что зарождается в его тени. Хотелось попросту заполнить весельем ночь, в которую Суддапал еще свободен, и знать при этом, что таких ночей осталось не так много. Это опьяняло не хуже вина.

Отойдя на минутку, чтобы взять воды и мяса и заодно проветрить голову, Китрин у главного входа увидела Ярдема с клонящимися вперед ушами; перед ним, скрестив на груди руки, стояла магистра Исадау. О чем идет разговор, понятно было и без слов. Китрин, собравшись с мыслями, уже готовилась объяснить магистре, почему решила остаться, и заодно отчитать Ярдема за вмешательство, как вдруг кто-то окликнул ее по имени.

Рядом стоял Салан, сын Йерина. В факельном свете мальчик казался старше. Прямая спина, почти военная выправка, даже обыденная одежда смахивает на военную форму.

— Магистра Китрин! – От Салана веяло вином, да и слова он выговаривал тщательнее обычного, силясь не выказать, что слегка нетрезв. – Мне хотелось бы с вами поговорить.

«Ничего хорошего», – пронеслось в голове Китрин, но она ответила лишь:

— Конечно, Салан. Чем могу помочь?

Мальчик нахмурился, у Китрин от предчувствия чуть сжалось сердце. Такой славный вечер, а подросток своей неловкостью чудовищно все осложнит. Успей она найти отговорку, удалось бы избавить от унижения и его, и себя, однако уже поздно, время ушло.

— Я знаю, для вас я ребенок. Моя… – Салан опустил глаза, выбирая слово; прозрачные внутренние веки закрылись и раскрылись вновь. – Моя привязанность к вам кажется несерьезной. Я это понимаю.

— Салан…

— Я вызвался ехать в Киарию с Каролем Даннианом и его отрядом. Мы отбываем в ближайшие дни. И я не хочу оставить у вас впечатление, будто я всего лишь малолетний глупец с безнадежной щенячьей любовью. Я не желаю такой памяти о себе. Если бы мог разлюбить вас, я бы это сделал. Чтобы не поставить в неловкое положение вас и себя… Я не хочу выглядеть смешным.

— Я никогда над тобой не смеялась, – вставила Китрин. – Признай хотя бы это.

— Я… Конечно. Простите. Я не собирался вас обвинять. Я только хотел…

Мальчик тряхнул головой и вытянул вперед кулак, костяшками вверх. Не сразу сообразив, что ей что-то вручают, Китрин поднесла руку, и Салан разжал пальцы. На ладонь Китрин легла тонкая серебряная цепочка с крошечным кулоном, изящной серебряной птицей с расправленными крыльями. Китрин, качнув головой, готова была вернуть украшение, однако мальчик заговорил вновь:

— Капитан Данниан запретил брать с собой личные вещи. Я прошу вас сберечь для меня этот кулон. До конца войны.

«До конца войны».

Антейская армия еще не пересекла границу Элассы. Еще не пали Инентайи – по крайней мере, об этом нет вестей. И все же близкую войну воспринимают как данность. И ее исход настолько неочевиден, что «до конца войны» может значить «навсегда». Черные глаза Салана встретились с глазами Китрин. Если она сейчас рассмеется, он ее возненавидит. Причем заслуженно.

— Конечно, – ответила она. – С удовольствием.

— Благодарю вас, магистра.

Салан чуть склонил голову, миг помедлил, затем развернулся и напряженной походкой зашагал прочь. Китрин застегнула на шее цепочку; серебряная птица легла чуть ниже ключиц. Вещь оказалась такой тонкой и легкой, что почти ничем не напоминала о себе. Почти.