Книга Некромант, страница 43 – ВальДеМортис

Он указал место, куда следует отнести его сына, дал строгий наказ нам всегда находиться при нём. А затем нарёк каждого из двенадцати приближённых апостолами, укрепляя частичку могущества в нас, и растворился в закатной мгле.

Солнце садилось за горизонт, а на холме над бездыханным телом Харастиса стояла дюжина апостолов, склонив головы в скорби и горечи утрат. Все молча наблюдали, как поднимаются клубы дыма в той стороне, где некогда стоял оплот великой религии.

Я повернулся, взглянул в полные грусти глаза преданных вере людей:

— Братья мои, — решил я выплеснуть чувства, что переполняли мою душу. — Сегодня мы получили жестокий, но очень поучительный урок. У нас сильный бог, но мир полон заблуждений. Люди и нелюди ополчились против нас, потому что не поняли истины. Мы не слуги тьмы — мы служители света. И пока в наших сердцах горит искра веры, мы будем нести её дальше, даже если весь мир встанет против нас. Харастис жив — его дух не сломлен, а значит, и наша миссия не окончена. Мы возродим то, что было разрушено, и построим новый оплот надежды.

Эльфы слушали затаив дыхание. Лазриэль почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Видения, терзавшие его сны, вдруг обрели очертания — он увидел тот самый холм, дым над разрушенным городом и двенадцать фигур в скорбном молчании. Сердце забилось быстрее — неужели всё это было на самом деле? Неужели этот старик был одним из тех, кто стоял на холме?

— Значит, — тихо произнёс эльф, — именно тогда началось разделение? И с тех пор светлые считают Харастиса слугой тьмы?

— Да, — кивнул старик. — Ложь и недопонимание породили войну, которая длится до сих пор. Но истина где-то рядом, и ты, Лазриэль, можешь помочь её раскрыть.

Эльф молча переваривал услышанное. В голове роились мысли: «Значит, всё началось с недопонимания? С того, что светлые увидели армию тьмы у стен города и не разобрались, кто есть кто? А Харастис… он пытался спасти людей, а его сочли слугой Нер'зулГураба?»

— Но как же так вышло, что никто не попытался всё объяснить? — спросил Лазриэль. — Почему не было переговоров? Почему сразу — война, резня, уничтожение? Разве никто не пытался остановить безумие?

Старик тяжело вздохнул, подбросил в костёр ещё одно полено. Искры взметнулись в воздух, на мгновение осветив глубокие морщины на его лице. Пламя отразилось в его глазах, делая их похожими на два тлеющих угля.

— В те времена мир был другим, — медленно произнёс он. — Страх и предрассудки правили умами сильнее, чем разум. Император Серый Гедрик умело раздувал пламя ненависти. Он убедил королей, что Харастис — угроза всему живому, что он заключил союз с богом смерти, чтобы поработить мир. А когда армии сошлись в битве, уже было поздно что-либо объяснять. Кровь пролилась, и с каждым новым павшим воином ненависть только крепла. Мёртвые не могут простить, а живые не хотят слушать.

— И что было дальше? — Лазриэль подался вперёд, не отрывая взгляда от рассказчика. — Что случилось с Харастисом? С вами, апостолами? Вы ведь спасли его…

— Да, спасли, — старик улыбнулся, но улыбка вышла горькой — столько боли было в ней, что эльф невольно поёжился. — Всевышний дал нам силы, чтобы исцелить его раны. Но тело первожреца было изранено, а дух — измождён. Несколько месяцев он находился между жизнью и смертью. Мы ухаживали за ним, вливали в него свою энергию, молились нашему богу о помощи — и он выжил. Чудо, не иначе.