Книга Ледяное сердце эриды, страница 15 – Цитианка

Но есть и те, кто верит: если пережить предел и не погибнуть от избытка имфириона, можно пробудиться. То, есть раскрыть в себе новые способности в управлении имфирионом. И это не просто про лечение ран — навык который может развить в себе любой эрид. А совсем другое, нечто опасное: власть усиливать чувства других, управлять эмоциями. Иногда даже — вытягивать имфирион на расстоянии или подчинять своей воле.

Я ни разу не слышала, чтобы кто-то признавался в этом открыто. Да и кто решится? Полное осушение — это граница, которую запрещено переступать не только из-за правил, но и из-за страха. Нас слишком мало, каждый на счету, и любой, кто рискует ради новых сил, становится угрозой для всех. Совет не прощает такие ошибки: если кто нарушит запрет, его сбросят в ледяное озеро. Имя такого не внесут в Книгу Памяти.

— Запредельный лес всегда был общим, — бросает Реваль, выпрямляется. — Четыре государства граничат с ним, каждый брал своё. Сотни лет мы питались эмоциями людей в этих лесах, они боялись, не нападали, чтобы не навлечь проклятие. Теперь в их глазах мы не духи, а охотники. Они учатся считать наши шаги, изучают маршруты. Если так и дальше пойдёт, они принесут в лес больше железа, чем у нас есть клинков.

— Может, стоит поговорить с ними? — предлагает Ривен. — Мы тратим время на споры, а могли бы выяснить, чего они хотят.

— Поговорить? — Реваль усмехается, в голосе ирония. — Ты серьёзно думаешь, что они будут говорить с тем, кто питается их эмоциями? Для них мы чудовища, не соседи. Как ты это видишь? Прийти к ним в город, поклониться, попросить не стрелять в спину?

— Разговор ничего не даст, — отзывается Сейра. — Люди давно с нами не говорят. Они строят границы, ставят ловушки, просто чтобы забыть, что мы существуем. Для них мы угроза, которую проще прогнать, чем понять.

— А если попробовать проникнуть в Веларрон? — предлагает Халем. — Я могу отправить туда своих наблюдателей тайно. Они выяснят, что происходит, услышат разговоры, поймут, куда пропадают эриды, которые не вернулись с охоты. Может, причина не в лесу, а в самом городе.

— Селина Эйвен ясно сказала, — Реваль наклоняется вперёд. — Всадники остановились за мостом, они не перешли нашу границу. Они показали, что могут преследовать, но не готовы идти дальше. Может, это предупреждение, а может — проверка. Но если мы сами пересечём черту, тогда нарушителями станем уже мы.

— Я запретил посещать их государство, — спокойно, но твёрдо останавливает Эзар Дарр. — Никто из нас не должен проникать в Веларрон без моего разрешения. Наблюдать в Запредельном лесу — можно. Переходить границу — нельзя. Запомните это, прежде чем действовать.

Я задерживаю взгляд на Верховном. Из всех государств, что окружают Запредельный лес, только Веларрон всегда умел держать границу так, что ни один из наших, даже самые опытные, не могли пересечь её незаметно. Иногда кажется, что у веларронцев особое чутьё на нас. Они не терпят чужаков. Если кто и исчезал навсегда, чаще всего это случалось, как раз возле Веларрона.

Воздух в зале становится тяжелее. Советники переглядываются, кто-то шепчет Верховному, кто-то просто сжимает пальцы, будто каждый про себя считает, сколько ещё можно терпеть эту холодную войну за каждую тропу в лесу.