Книга Ледяное сердце эриды, страница 10 – Цитианка

— Не веришь? Он прямо так и сказал: «Значит, Селина будет ходить в паре с Ривеном». Мне приказал — идти с тобой. Значит, будем делить и добычу и ошибки на двоих.

— Ты последний, с кем я бы захотела делить охоту, — бросаю, отбиваю очередной выпад, чувствую, как тянет мышцы в плече. — Ты слишком шумный, слишком предсказуемый. Даже Орвин, что бы он ни твердил, не смог бы назвать тебя неожиданностью.

— Вот и нет, Селина, — наставник подходит ближе к кругу, скрещивает руки на груди, в глазах ленивый прищур. — Если бы Ривен был настолько предсказуем, как ты думаешь, он давно бы лежал у твоих ног. А теперь оба! Хватит друг другу зубы показывать, учитесь держать линию. В паре — значит в паре. Не нравится — жалуйтесь Верховному. А пока на площадке слушаете меня.

Ривен перехватывает рукоять меча крепче, встаёт ко мне вполоборота:

— Тогда давай сделаем вид, что работаем вместе. Кто проиграет — чистит арсенал неделю. Без перчаток.

— Тогда готовься снимать перчатки, Ривен. Я не собираюсь проигрывать.

В этот момент на арену выходит Эсса. Она быстро смотрит на меня, взгляд острый, но почти сразу переводит его на Ривена, как будто решает, кто из нас сейчас опаснее.

— Ну? — спрашиваю коротко, не скрывая усталости. — Что случилось?

— У меня новость от Верховного.

Я сразу хмурюсь, внутри всё напрягается:

— Если ты сейчас начнёшь говорить про новые правила Эзара Дарра…

— Именно об этом и собираюсь сказать, — спокойно перебивает она, смотрит мне прямо в глаза. — С завтрашнего дня каждый должен собирать часть имфириона во фриалы. Это касается всех, особенно стражей Грани — с вас двойной объём. Все понимают, у вас больше шанс не сдохнуть.

Я смотрю на неё, не отвечаю, только чувствую, как внутри поднимается холодное негодование. Первым реагирует Ривен — то ли усмехается, то ли фыркает зло:

— Отлично. Как будто мы и так не ходим голодные, а теперь ещё и должны кого-то кормить? Почему сразу двойной объём со стражей? Мы и так чаще всех бываем в Запредельном лесу, рискуем больше остальных, теперь ещё и город питать?

— Думаете, я в восторге? — резко парирует Эсса, разводит руками. — Я не знаю зачем это. Может, Верховный решил, что кто-то собирает больше, чем положено, или хочет создать запас. Меня в такие планы не посвящают. Просто передаю, как есть: захотите возмущаться — знаете, что будет.

Она замолкает, бросает взгляд через плечо, словно проверяет, не подслушивает ли кто-то.

— Можете высказать всё лично, если хватит смелости. Верховный собирает Совет, и вы оба там будете. Так что готовьте свои вопросы, — заканчивает она с усталым раздражением, поправляя ремень на талии.

Внутри у меня всё опускается, холод разливается под кожей. Ривен только скалится, взгляд становится ещё жёстче.

— Совет… Конечно. Снова слушать, как нам объясняют, что делиться — наш долг. У меня уже всё тело звенит от долга.

— Вам не положено обсуждать действия Верховного, — пресекает Орвин, его голос звучит твёрдо. — Ваша задача — слушать приказ. С завтрашнего дня делитесь добычей.

В голове отзывается глухой звон: в Луциоре долг всегда на первом месте. Так заведено, спорить с этим бессмысленно. У эридов нет той эмоциональной связи, как у людей, которая делает нас сплочёнными, поэтому придумали строгие правила, контроль и обязательства, которые нельзя обойти. Всё решает Верховный и его Совет — старшие рода, те, кто принимают решения для общего будущего. Без этих законов мы давно бы стали одиночками: охотились бы поодиночке, исчезали бы по одному, и люди уже бы истребили нас до последнего.