Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 92 – Цитианка

Кард резко разворачивает пленника к себе, удерживая его за ворот плаща.

— Вот оно, — ласково протягивает он, рассматривая его перекошенное от ужаса лицо. — Любимое человеческое слово. За что. Вы всегда задаете один и тот же вопрос, едва оказываетесь по другую сторону решетки. За что меня. За что мою семью. За что мой дом. За что моя жизнь вдруг перестала принадлежать мне. И всякий раз смотрите так, будто мир обязан выдать вам понятное объяснение перед тем, как причинить боль. Люди удивительно наивный вид.

Мужчина дергается, пытаясь оттолкнуть его, но Кард только сильнее сжимает ворот, заставляя его подняться на носки. В конюшне становится так тихо, что я слышу, как у Адариса за моей спиной меняется дыхание. Он стоит неподвижно, сжав руки в кулаки, и в каждом его движении чувствуется сдерживаемое желание сломать Карду шею прямо через решетку.

— Вы чудовища, — Рик наконец срывается, ударяя кулаком по прутьям своей клетки. — Слышишь меня, белая тварь? Чудовища. Вы держите нас тут, как скот!

Кард медленно поворачивает голову к нему.

— Скот обычно меньше разговаривает.

Рик оскаливается, но Йорн хватает его за рукав из соседней клетки.

— Не надо, — шепчет он испуганно. — Рик, ради Всевышнего, не надо.

— Пусть говорит. — Кард толкает мужчину в клетку, так что тот падает на пол и делает шаг к клетке Рика, проводя пальцами по прутьям. — Мне нравится, когда люди вспоминают о достоинстве после того, как теряют возможность что-то с ним сделать. В этом есть особая красота.

Йорн замирает. По его лицу видно, как слова рвутся наружу, уже готовые сойти с языка, но он лишь медленно разжимает губы, тяжело втягивает воздух и не произносит ни слова.

Кард смотрит на него еще несколько секунд, и на его лице появляется довольное спокойствие.

— Вот так, — произносит он мягко, убирая пальцы с прутьев. — Видишь, человек, даже ты способен обучаться, если рядом достаточно страха. Я мог бы высушить тебя прямо здесь, на глазах у остальных, чтобы проверить, сколько в тебе осталось этой жалкой злости. Но сегодня мой голод предназначен другому.

Он медленно поворачивается к нашей клетке, и я сразу понимаю, на кого он смотрит.

— Мы, кажется, с тобой не закончили. В прошлый раз нам слишком грубо помешали, — произносит Кард с ледяным удовольствием.

— Какая трагедия. Я почти не спал, думая об этом, — отвечает Адарис.

— А я, напротив, вспоминал тебя с большим интересом.

Тарен и Лир открывают клетку, входят внутрь, рывком хватают Адариса за руки, выволакивая его наружу и заставляя опуститься на колени. Он тут же пытается выпрямиться, но Лир заламывает ему руки за спину, удерживая так, чтобы он не мог ни рвануться вперед, ни откинуться назад. Адарис все равно поднимает голову, смотря в лицо Карда с издевательским безразличием.

В соседних клетках люди затихают, прижимаясь к прутьям и наблюдая широко раскрытыми глазами.

— Не сопротивляйся, а то только хуже будет, — говорит женщина в дальнем углу, глядя на Адариса через прутья.

— Ладно, ладно, — вздыхает Адарис притворно. — Если так хочется, то приятного аппетита. Смотри не подавись, эрид.

— Ты слишком самоуверен для человека, стоящего передо мной на коленях. Посмотрим, останешься ли ты таким же разговорчивым, когда я закончу.

Кард наклоняется и кладет руку на шею Адариса. Сначала даже бережно, как если бы проверял пульс. Потом его пальцы смыкаются плотнее, большой ложится под челюсть, остальные вдавливаются в кожу.