Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 179 – Цитианка

— Давай через южные ворота пройдем, — бросает младший, откидывая широкий капюшон и открывая копну блеклых кудрей. — Там тише. Если опять сунемся к площади со стороны рынка, точно застрянем и не успеем.

Старший косится на него, хмуро бросая взгляд в сторону ворот.

— А я тебе говорил выезжать раньше. Сегодня со всех деревень прутся, сам понимаешь, не каждый день кого-то из королевских ведут на плаху.

У меня внутри все резко холодеет.

Казнь.

Я невольно подаюсь вперед, и Ривен тут же сильнее сжимает пальцы у меня на локте, не давая двинуться с места.

— Сам понимаешь, почему так, — продолжает старший. — После того как король вернулся, все будто с цепи сорвались. Одни орут, что чудо. Другие шепчутся, что нечисто все это. И чем дальше, тем хуже.

— Потому что что-то и правда нечисто, — быстро бросает младший. — Ты на него смотрел вообще? Это же не тот Каин Эрдан, которого весь Веларрон помнил.

У меня в груди тяжело ударяет сердце.

— Тише ты, — бурчит старший, хотя голос тоже не понижает. — За такие разговоры сейчас быстро язык вырвут.

— Да мне плевать. Народ уже понял, что с ним неладно. Просто вслух пока боятся.

Они подъезжают ближе, и мне уже кажется, что я слышу только одно слово.

Казнь.

Перед глазами сразу встает Каин со связанными за спиной руками. Плахи во дворе. Толпа. И это настолько страшно и настолько похоже на дурной сон, что у меня на миг сбивается дыхание. Если они поняли, что их король не такой, как раньше, если люди начали бояться его, если совет или кто-то еще решил, что вернувшийся король опасен…

— А я тебе вот что скажу, — продолжает младший, наклоняясь к спутнику. — Может, та эрида виновата.

— Какая еще эрида?

— Та самая. Беловолосая. Я в ту войну своими глазами видел, как люди рядом с ней корчились. Еле ушел тогда, пока других ломало. Она что-то сделала с королем, я тебе говорю. Может, потому его тогда и накрыло так, что все решили, будто он умер. А потом держали где-то втихую, потому что эта тварь с ним что-то сделала.

— Болтаешь ты много.

— А ты сам подумай. Кто-то же это сделал, ты в это не веришь?

— Я верю только в то, что сегодня все уже решится. Так что давай быстрее, а то опоздаем.

Меня охватывает такой острый, ледяной ужас, что пальцы сами впиваются в край плаща. Они идут на казнь. Весь город на взводе. Люди шепчутся, что с королем что-то не так. И если я не успею вернуть Каину его жалость, его запомнят именно таким.

Ривен резко тянет меня назад, когда я снова подаюсь вперед.

— Тихо, — шепчет он мне в самое ухо.

Всадники уже проезжают мимо и стук копыт постепенно стихает.

— Нам нужно поторопиться, — выговариваю я, едва дыша. — Они собираются казнить Каина.

— Селина, они не сказали, что казнь его.

Я резко выдыхаю, заставляя себя ухватиться за его слова. Да, он прав. Они не сказали, что казнь его. Это я уже сама дотягиваю до самого страшного, потому что слишком боюсь опоздать. Сейчас мне нельзя накручивать себя. Нельзя проваливаться в этот ужас раньше времени. Впасть в уныние значит заранее проиграть, а я не могу допустить этого. Не теперь, когда Каин так близко.

Я коротко киваю, больше себе, чем Ривену, и заставляю пальцы разжаться на плаще.

— Пойдем. Просто пойдем быстрее, — говорю я тише, уже собравшись.

Ривен еще пару секунд смотрит на меня, проверяя, не сорвусь ли я снова, потом тоже кивает и первым сходит с тропы. Я иду следом, цепляясь взглядом за его спину и стараясь не отставать. Снег здесь лежит нетронутый, местами проваливается под сапогами почти до щиколотки, низкие ветви бьют по плечам и цепляются за плащ, но Ривен идет уверенно, словно ходил этой дорогой уже десятки раз.