Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 162 – Цитианка

Я с трудом удерживаюсь ровно, пока она поправляет ткань у моих бедер, и все же поднимаю на нее взгляд.

— Мы могли и не раздеваться. Каин же не войдет сюда. Ты сама сказала.

Элария на миг замирает, потом коротко усмехается без всякой веселости и садится рядом, подбирая свое полотенце плотнее к груди.

— Я сказала, что очень на это надеюсь, — отвечает она, смахивая с лица влажные пряди. — А надеяться и быть уверенной — разные вещи. Если он все-таки дернет дверь и заглянет, я хочу, чтобы у нас хотя бы был правдоподобный вид.

Я собираюсь ответить что-то резкое, но не успеваю, потому что снаружи уже слышатся шаги. Они идут прямо к двери, и от одного этого звука у меня внутри все собирается в тугой узел.

— Где Селина?

Я замираю.

— Да откуда ж мне знать, мальчик мой, я тебе что, сторожевая башня? Сказала же, не мелькала она у меня перед глазами последние минуты.

— Она с Эларией, — отзывается Адарис ровным голосом. — Они обе в бане, решили погреться немного.

За дверью наступает короткая пауза, в которой я даже сквозь дерево вижу, как Каин сейчас смотрит на него.

— Погреться? — повторяет он медленно.

В этом одном слове столько недоверия, что мне хочется закрыть лицо руками.

Я слышу, как Агнес тут же фыркает, явно уловив в этом вопросе то же самое, что и я.

— А что тебя так поразило? — бурчит она с нарочитой обычностью. — Замерзли обе, вот и пошли. Одна после ночи белее простыни, вторая вообще с улицы в дом вошла и сразу туда.

Шаги сдвигаются с места, и по тому, как твердо они звучат, я понимаю, что Каин уже идет прямо к двери.

— Отойди, — требует он.

О, прекрасно.

Этого только не хватало.

— Там Элария. Так что нет. В баню ты сейчас не войдешь.

По голосу Адариса я сразу понимаю, что он встал у двери и уперся намертво.

— Селина!

У меня внутри все сжимается.

Элария смотрит на меня предупреждающе.

Я облизываю пересохшие губы и все же заставляю себя ответить, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее:

— Я здесь, — выговариваю я, и собственный голос звучит так, словно из меня выдернули сегодня не только имфирион, но и сами голосовые связки. Сразу становится ясно, что этого мало. По одному этому хриплому отклику Каин уже услышит, что со мной что-то не так. Сглотнув и кое-как собрав пересохшее горло, стараюсь вложить в слова хоть каплю обычного раздражения: — Не ломись сюда. Еще немного погреюсь и выйду сама.

— Все в порядке, я с ней, — тут же подхватывает Элария, повышая голос так, чтобы он хорошо услышал через дверь. — И если ты сейчас ворвешься внутрь, то застудишь нас обеих!

Проклятье.

— Каин знает, что эриды не болеют человеческими болезнями, — шепчу я ей почти не разжимая губ.

— Ну не застудишь… — тут же бросает Элария, быстро выкручиваясь. — Просто имфирион плохо реагирует на резкую смену температуры. Может начаться стылость, так что не открывай дверь!

— Стылость? — удивленно шепчу я, поворачивая к ней голову.

— Сказала первое, что пришло в голову.

Элария пожимает плечами и мы обе вслушиваемся в тишину за дверью, которая длится напряженно долго.

— Пойдем уже в дом, Каин, — просит Агнес. — Каша вот-вот подойдет, девочки закончат и сами подойдут, никуда они не денутся. Ну правда, что ты там собрался стеречь? Пойдем. Поешь хоть нормально, а то с утра только ходишь мрачнее тучи и всех пугаешь.