Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 10 – Цитианка

— Время тяжелое, сама знаешь, — продолжает он. — После войны людей в лесу почти не осталось, а те, что есть, прячутся лучше, чем раньше. А ты теперь выглядишь как слишком удобная добыча. Слишком заметная. Слишком… вкусная. — его фиолетовые глаза расширяются. — Настоящая приманка.

— Прекращай пугать Эларию, Кард, — раздается впереди ровный женский голос. — Правила остаются неизменными. Мы не питаемся имфирионом друг друга.

Я перевожу взгляд мимо Карда и вижу Мирель, неторопливо выходящую из-за поворота, и первое, что сразу бросается в глаза, — белый хартан, идеально облегающий ее фигуру. Когда-то он был символом служения людям, но здесь, в Луциоре, белое носят только члены совета и сам Верховный, и этого достаточно, чтобы понять — после того как мой брат погиб, эта эрида, не теряя времени, заняла его место.

— Зачем ты вернулась, Элария? — спрашивает Мирель, останавливаясь рядом с Кардом. — Кажется, прошло лет пятьдесят с тех пор, как ты покинула Луциор.

— Пятьдесят четыре, — поправляю я, не сдвигаясь с места. — Если уж берешься считать мои годы вне Луциора, считай правильно.

— Пятьдесят четыре, — повторяет она, проводя ладонью по белоснежному меху на ее плаще. — Тем более любопытно. Пятьдесят четыре года ты жила где-то далеко, не возвращалась, не писала, не интересовалась тем, что происходит здесь. И вот теперь снова стоишь на этой дороге. Так зачем пришла?

Я не отвечаю. Вместо этого еще раз прохожусь взглядом по ее одежде, и по тому спокойствию, с которым она держится передо мной.

— Вижу, время ты не теряла, — говорю я, поднимая глаза ей в лицо. — Решила занять место моего брата?

Кард тихо хмыкает сбоку, наконец убирая лук за плечо.

— Кто-то же должен был это сделать, — отвечает Мирель с таким спокойствием, что хочется стереть с ее лица это самообладание. — И, как видишь, никто не жалуется. Луциор стоит, Совет подчиняется, стража не ропщет, голод не управляет нами так, как раньше. Для места, которое ты когда-то покинула, все складывается удивительно хорошо.

Она поворачивает голову в сторону озера, и ее взгляд становится жестче.

— Я делала все, чтобы род эридов выжил после того, что учинил Эзар, — произносит она уже тише. — После его амбиций, его уверенности, что он один знает, куда вести остальных, я собирала то, что осталось. Удерживала тех, кто был готов перегрызть друг другу горло от голода. Поднимала Луциор из того состояния, в котором он оказался. Не то что ты.

Последние слова она бросает почти небрежно. Не то что я. Значит, вот куда она ведет разговор. Не к власти даже. К праву осуждать мое отсутствие. Она хочет, чтобы я почувствовала себя чужой. Опоздавшей.

— И какого тебе живется рядом с людьми? Все еще нуждаешься в том, чтобы Сарен кормил тебя имфирионом? — спрашивает Кард с открытым удовольствием. Он опускает подбородок, разглядывая меня так, в ожидании, не дрогну ли я на этом вопросе. Конечно, ждет. Они оба прекрасно знают, куда бьют. В то, что должно унижать.

— Если ты хочешь меня задеть, у тебя не выйдет, — отвечаю спокойно. — И ты сам это знаешь.

— Он не собирался тебя задеть, — вмешивается Мирель. — Если тебе нужен имфирион, я готова дать тебе фриалы. У нас собралось немного запасов.

Ага, конечно. Станет она делиться. Только потом потребует с меня за такую щедрость столько, что я еще не раз вспомню этот ее ровный голос и это почти доброжелательное лицо.